На работе я действительно задерживался подолгу. Множество заказов от клиентов, из которых каждый первый – крайне важен для компании. Отложить заказ, повременить, расслабиться, уделить время семье – я всего этого хотел в самом начале, когда работа только приняла такие быстрые обороты. А потом она вытеснила Иришу и Надю, и когда жена вновь обрушивалась на меня с упреками, я спасался в бесконечных проектах.
И как бы я ни любил Иришу и Надю, их постоянное присутствие в моей жизни стало чем-то безусловным для меня, безусловным и привычным. Их исчезновение сломало бы устоявшуюся и привычную для меня картину мира.
Со временем, каждый раз возвращаясь домой, я испытывал терзающее чувство чужеродности, будто вторгаюсь на запретную территорию, и не мог не заметить неконтролируемую неловкость, когда поворачивал ключ в замке – будто открывал чужую дверь. Я уже готов был согласиться с Иришей в том, что психологическая помощь нужна не Наде, а мне самому, потому как не мог объяснить эти чувства, которые – как бы иррационально это ни звучало – словно насаждались мне кем-то извне.
Всё чаще я видел в доме тень, но не мог понять, кому она принадлежит или какой предмет в квартире ее отбрасывает. Она возникала в разных местах – то высовывалась из гостиной, то пряталась за книжными полками, то выныривала из-под штор и убегала под кресло. И при этом я знал, что это была одна и та же тень, иногда не похожая на себя, но безусловно отбрасываемая одним и тем же существом или предметом, или чем бы то ни было. Без всякой разумной причины я боялся ее. Мои нервы расшатывались всё сильнее, и мой прежде невозмутимый и спокойный нрав заметно переменился.
Я всегда верил в существование сил, находящихся за гранью понимания. Но это было бытовое такое верование, на уровне банальных суеверий, свойственных всем нам. Одно дело плеваться, когда черный кот перебегает тебе дорогу, и совсем другое – когда загадочная тень становится источником твоих потаенных кошмаров и неизменно навещает в мрачных снах, принуждая к мучительному пробуждению. Во мне боролись два мыслительных начала, но в конце концов побеждало то, которое допускало и даже настаивало на том, что в моем доме поселилось нечто необъяснимое.
Надя махала ручкой кому-то в зеркале. Надя часами болтала и играла с кем-то невидимым. Надя менялась под влиянием этой неизвестной сущности. Казалось, сущность учит мою дочь, питает ее знаниям, недоступными пониманию глупых взрослых. Надя могла внезапно заговорить о вещах, которые еще несколько минут назад не знала, – и говорила о них так, будто кто-то сообщил ей эти новые знания!
- Ты не в себе, - говорила Ириша, не отрывая глаз от очередной книжки в планшете. – Лучше бы сводил нас куда-нибудь.
- Ты вообще слышишь, о чем я тебе говорю? – устало и обреченно спрашивал я жену.
- Я уж не говорю о том, что мы на море не были уже сто лет, - отвечала моя благоверная.
Меня стала мучить бессонница. Я часами бродил по гостиной, в темноте, иногда выглядывая в окно и рассматривая ночной город. Все мои чувства были обострены. Казалось, они обманывают меня.
Временами я слышал чьи-то тихие шаги в Надиной комнате. С тревогой в сердце я заходил к дочери, но никого чужого не обнаруживал. Надя спала и улыбалась во сне. Раньше мне и в голову не приходило любоваться моей малюткой.
Когда глаза привыкали к темноте, я внимательно оглядывал комнату. Кроме нас с дочерью здесь никого не было, но что-то мне подсказывало, что это не совсем так. Сон настигал меня за ночным бдением у Надиной кровати, а наутро я просыпался на полу, дрожа от липкого пота.
Всё настойчивее я выпытывал у Нади ее маленькую тайну, но она ничего не могла мне рассказать. И это сводило с ума еще больше. Говорить об этом с Иришей мне не хотелось.
В Интернете я искал признаки навязчивых состояний. Не для того, чтобы помочь себе избавиться от паранойи. Мне хотелось найти список симптомов, которых у меня не было, и убедиться, что я не болен и вполне нормален. Я не преуспел.
Ириша, конечно же, заметила со временем, что со мной творится неладное. Ее раздражала моя душевная неуравновешенность. Скандалить она не любила, а вот запираться в нашей спальне, вынуждая меня ночевать на диване в гостиной, очень даже могла. Поэтому в один прекрасный вечер мне пришлось туда перекочевать.