- Я проходила обучение у мастера Войтиша. - О, это многое объясняет, - согласно кивнул Лоррен. - Слава этого человека идет далеко впереди него. - Надеюсь, вы понимаете, что причины, побудившие меня покинуть столицу и отправиться сюда, я не собираюсь предавать огласке. - Не в вашем положении ставить условия, - жестко сказал Лоррен. - Боюсь, Ниас, именно вы не вполне понимаете последствия своих поступков. Неужели можно и вправду подумать, что ваш отец - практически второй человек в государстве - закроет глаза на побег и отпустит с родительским благословением? Та поездка, свидетелем которой я оказался, - лишнее подтверждение того факта, что объявлять о вашем внезапном исчезновении он не будет, рассчитывая отыскать свою дочь в самое ближайшее время. Учитывая, какие ресурсы находятся в его распоряжении, не удивлюсь, если это произойдет довольно скоро. От одной мысли об этом я похолодела. Ниас один раз видела отца в гневе, когда он с трудом сдерживал рвущуюся наружу магию. В провинившегося словно вселился демон: его начало корежить, изгибая тело под немыслимыми углами, заставляя судорожно дергаться. Хоть Дерон и накладывал на него печать молчания, но остекленевшие глаза и застывший в немом крике боли широко открытый рот лучше всяких слов рассказали Ниас о чувствах несчастного. Конечно, ее отец никогда не афишировал эту сторону своей жизни, более того, думаю, немногие о ней вообще догадывались. Для всех он был и выступал примерным законопослушным семьянином, являющимся образцом истинной аристократии. - Думаю, вы не хуже меня знаете, на что способен ваш отец, иначе вряд ли оказались бы здесь. Я не могу допустить, чтобы из-за вас пострадали жители Луадора. А вероятность такого нельзя исключать. - Вы правы, - грустно ответила я, едва перед моими глазами промелькнула картинка черных от сажи стен крепости, тела встречных сегодня оборотней, поломанными куклами лежащие на земле. Воображение всегда работало на славу, если нужно было представить что-то ужасное. - Отец обманул меня этой помолвкой, а так называемый жених был с ним в сговоре. - Ваша история не нова, Ниас. Хоть для наших традиций подобное и дикость, но в то же время договорной брак без оглядки на чувства для людей вашего положения - норма. - Чувства были, но они застлали глаза, не давая возможность рассмотреть правду за красивой картинкой. - Даже так, - задумчиво протянул Лоррен, чуть нахмурившись. Я же в это время вспомнила кадры памяти, показанные самой Ниас в первые дни моего появления в этом мире. Девушка действительно любила лорда Мельтоша, полностью отдаваясь во власть переживаний и эмоций. Так незамутненная внешней суетой душа любит в первый раз в жизни. Навсегда, вместе, рядом - Ниас искренне считала жениха своей второй половинкой, благодаря богов и родителей за подаренное счастье. - Договор, заключенный со Съеррахом, дает вам определенную защиту, но что мешает Дерону его попросту уничтожить? - казалось, Лоррен рассуждает в слух. - Предлагаете устранить проблему, чтобы не разбираться с последствиями? - несколько резковато ответила я. Взвинченное состояние, вызванное разговором, дало о себе знать. - Ну что вы, я всецело на вашей стороне, Ниас, - оборотень поспешил меня успокоить. - Хорошего целителя найти сложно. И заполучить вас в распоряжение крепости - настоящая удача. Я понимала, что Лоррен хочет что-то предложить, скорее всего, оформить сделку. Вспоминая условия заключения помолвки, я знала, что смогу ее расторгнуть либо через два года, либо в случае другого брака. Но на последнее я не хотела соглашаться. Плохо зная местное законодательство, к тому же выбирать, по-видимому, придется из оборотней, можно угодить, как говориться, из огня да в полымя. Отец Ниас признал бы только брак, заключенный по храмовой традиции, принятой у магов. Для развода же в таком случае требовались серьезные основания и то не факт, что его удалось бы добиться. Следовало искать другой путь. - Я предлагаю вам заключить договор ан-рейо. Попробовав отыскать в памяти Ниас все, что она помнила об этом договоре, не могла не признать, что ему удалось меня удивить. Ан-рейо был распространен в монашеской среде служителей культа смерти, большую часть которого составляли целители. Спрашивается, причем здесь они? А на деле целители, хоть и владели даром жизни и смерти, не могли использовать ни один из них во вред. Если же таковое происходило неоднократно, то постепенно способность исцелять исчезала, после чего жизненные силы начинали убывать, что приводило к неминуемой кончине. Так вот, ан-рейо представлял собой обет, даваемый служителем в обмен на годы жизни просящего. При этом браться они могли только на строго определенный период и не могли касаться «не благих деяний». Определение этого термина было довольно расплывчатым, что порой позволяло неблагочестивым людям обходить всевозможные запреты. Во время утверждения соглашения исполнителю было принято брать на себя зарок. Если же кто-то пытался его нарушить или даже просто способствовать его нарушению, то это рикошетом било по их магии, в случае присутствия оной, либо по жизненной энергии, забирая здоровье и в считаные годы превращая их в стариков. У тех, кто связал себя данными обязательствами, на руке появлялась татуировка с изображением песочных часов, метафорически отмеряющих оставшееся время. - Что вы хотите предложить? - решила все-таки уточнить, надеясь, что это не окажется чем-то из ряда вон выходящим. - Мы заключим ан-рейо на пятилетний срок, в течение которого вы бессменно будете целителем Луадора и возьмете под свое покровительство Кору, полностью раскрыв ее потенциал как мага. И дадите зарок безбрачия на этот период. Подумайте, - проникновенным голосом Леррон стал меня уговаривать. - Даже маги чтят ан-рейо. Дерон Лантер будет вынужден подчиниться вашему решению и не сможет принудить к браку. «Променять одну кабалу на другую - какая заманчивая мысль, - подумала я. - Через пять лет меня отсюда можно будет ногами вперед выносить». Но вслух же сказала: - Ан-рейо сроком на два года, с Корой заниматься буду, но как я могу дать гарантию, что полностью раскрою ее как мага, если пока даже не знаю, какой направленности ее сила? - Все в ваших руках, - пожал плечами Леррон. - Но коли вы решили сократить срок службы, то в обмен должны будете организовать занятия с теми оборотнями-детьми, у которых выявлен магический дар. - А много их? - стоило все же уточнить, а то может их несколько десятков, а то и сотен. Про тысячи думать даже не хотелось. - Четверо, - коротко ответил оборотень. - Скажите, - внезапно спросила я, - а лично вам зачем это надо? Я могу понять, что хороший целитель нужен крепости, но зачем вам жертвовать годами своей жизни, давая возможность решить мои проблемы? Лоррен ответил не сразу, сначала задумчиво оглядываясь и лишь затем переведя свой взгляд на меня, тихо начав: - Я не хочу, чтобы наши дети гибли, защищая чужие земли, пока ваши маги отсиживаются в своих кабинетах или посещают увеселительные балы. Какими бы сильными мы не были, но мы тоже смертны, и не всегда эта сила и ловкость могут противостоять количеству нечисти, лезущей через разрывы. Я потерял здесь троих друзей, теперь в крепость приехал мой сын. Пока что ему сопутствует удача, но она - дева ветреная. Ты показала свою силу целителя, и я верю, что с тобой многие получат шанс на жизнь. Не дело гибнуть в начале своего пути. Ты обратила внимание сегодня в трапезной, что старых, да что там старых, просто зрелых оборотней крайне мало? Догадываешься, почему? Они уже сложили головы в боях за стеной. Не такой доли я хочу нашим сынам и внукам. Не такой. И если есть шанс на спасение, то я сделаю все, чтобы им воспользоваться. Я стояла оглушенная, с трудом сдерживая слезы. Столько боли и горечи было в его словах. Эта волна словно прошла сквозь меня, приобщая к его истории и разделяя чувства. И хотя знала, что не по доброте душевной он решил помочь, но не могла винить его в этом. Со знаниями Ниас я действительно могла помочь сохранить больше жизней. А попытавшись поставить себя на его место, прекрасно отдавала себе отчет, что могла бы пойти и не на такое в попытках спасти жизнь близких. Кое-как совладав с переживаниями сказала: - Я согласна на заключение ан-рейо. Лоррен улыбнулся. Казалось, после своего монолога он погрузился в себя, отдаваясь во власть воспоминаний. Что-то надломилось в нем, заставляя сгибаться под грузом прожитых лет. Теперь он совсем не напоминал того весельчака и болтуна, каким я встретила его в зале. Слишком разительным был контраст. Вдруг он словно очнулся, чуть улыбнувшись уголками губ, и сказал: - Тогда пойдемте. Взяв меня за руку, он уверенно направился куда-то в сторону