День не задался с самого начала. Полночи промучилась от беспокоящих нелепых образов, заснуть же удалось ненадолго. Утром две оборотницы что-то не поделили между собой как раз у меня под окном. Они кричали, рычали, пока подошедшие офицеры не разобрались, в чем дело, и разрешили ситуацию. Потом после завтрака, быстро перехватив небольшой угощение на кухне, нос к носу столкнулась со Съеррахом. Вчера на вечерней трапезе он ни словом, ни жестом не выдал своего отношения к произошедшему, чему я была очень рада. Теперь же решил наверстать упущенное, пригласив в свой кабинет на беседу. Отказываться было не с руки, поэтому я покорно проследовала за ним. Но едва мы пришли, как его выдержка испарилась, оставив после себя весьма рассерженного оборотня. Мне продемонстрировали, что мое решение могло привести к очень печальным последствиям, если бы случился большой прорыв, потому что из-за моей безответственности с обороны Луадора была снята не только десятка сильнейших оборотней, но и маг, обеспечивающий защитную систему. В случае же возникновения чрезвычайной ситуации отбиться бы они смогли, но положили бы очень и очень многих. Честно, я прониклась. Но в то же время понимала, что не могла поступить иначе. О чем тут же коменданту и сообщила. Съеррах в ответ грохнул со всей злости по столу, отчего я вздрогнула, а находившиеся на нем предметы совершили короткий полет. По его словам, как оборотень он понимал мою позицию и принимал. Но как ответственный за несколько десятков жизней - нет. Думать нужно было не только сердцем, но и головой. Так ни о чем и не договорившись, мы расстались взаимно недовольные друг другом. Единственное, попросил в следующий раз ставить его в известность. В итоге вышла я от него в легком раздражении на окружающий мир. По дороге меня нашла Кора и напросилась со мной в целительскую, чтобы «помогать и перенимать опыт». Я в свою очередь ничего не имела против, не знала, правда, насколько будет уместно присутствие девочки среди больных. Но решив, что в случае чего всегда успею ее выпроводить, согласно продолжила совместный путь. На рабочем месте все было по-прежнему, разве что количество раненых незначительно увеличилось и настроение их стало еще более благодушным. Быстро проведя осмотр и познакомившись с вновь прибывшими, прикинула примерную последовательность лечения. Сегодня я собиралась обойтись легкими повреждениями. Принимать очередное зелье не хотелось. Да и вести лечение только на них - тоже. Пора было учиться владеть данной мне силой самой, и для этого небольшие незаживающие раны были в самый раз. Кору воины восприняли совершенно спокойно, весело здороваясь и чем-то интересуясь, а она оказалась незаменимой в вопросах «принеси-подай», значительно упрощая мне процесс и не давая отвлекаться по мелочи. Уединившись с очередным пациентом за перегородкой, я усилием воли держала свое сознание на месте, не давая отрешиться от происходящего. Доведенные до автоматизма действия давались легко, я же как примерная ученица запоминала все до мелочей. Быстро управившись с одним, сделала небольшой перерыв, чтобы успеть морально подготовиться к будущему самостоятельному лечению. Наконец решительно заставив себя подняться, я начала. Что сказать, начало оказалось неудачным. Когда делаешь не задумываясь, все получается, но стоит только попытаться понять, как ты это делаешь, и ничего не выходит. Сначала я получила болевой разряд, не сумев правильно выставить блок. Зашипев, отпрянула в сторону, схватившись руками за голову, пытаясь унять болезненные ощущения. Выждав немного, попробовала еще раз. То же самое. Молоденький парнишка, Никкой, которому было необходимо вылечить незаживающий порез на предплечье, с интересом поглядывал на меня. К счастью, хоть вопросов не задавал. Но шушуканья за тонкой преградой мне было достаточно. Присутствующие недоумевали, что же здесь происходит и почему я вскрикиваю. Не знаю, какая по счету, но попытка поставить блок удалась. Он был слабенький и хиленький, через него доносились оттенки ощущений Никкоя, но это было мое первое собственное достижение. Лечение пошло веселее, благо, что делать в таких простых случаях я уже запомнила. В итоге к моменту, когда оборотень довольный покинул целительскую, у меня страшно раскалывалась голова, а руки просто тряслись от напряжения. Отпустив Кору, которая даже порядок навела, подметя в помещении, легла на койку передохнуть. Желания идти куда-то не было, а за ширмой вроде никто не видит. Отлежаться не дали. Буквально через пятнадцать минут, когда я как раз начала проваливаться в сон, по коридору раздались грохочущие звуки приближающейся тележки. Вскоре в комнате раздался звонкий голос Даяниры: - Бока отлеживаете, охламоны? На нее тут же зарычали с разных сторон, предупреждая, что я тоже здесь и вроде отдыхаю. Вскрикнув «Ой!», оборотница стала вести себя гораздо тише, но момент для сна был упущен. Собрав волю в кулак, я поднялась и вышла, поприветствовав кухарку: - Светлого дня! - Светлого, Ниас, светлого, - тут же запричитала она. - Что же совсем себя не жалеешь? Бледная вон какая! Только на ноги встала и сразу за работу. - Боюсь, этим ребятам и так наскучило здесь лежать, - я, улыбнувшись, обвела рукой присутствующих. - Ничего, бока отлеживать - не велико несчастье, - категорично заявила она в ответ. - А ты бы себя берегла. - Спасибо, - искренне поблагодарила ее за заботу, помогая разносить еду больным. Да, это не моя работа, но мне приятно было помочь этой женщине, которая безо всякого умысла пыталась позаботиться обо мне. Оборотни присмирели, глядя на то, как быстро мы управились. «Да уж, забавное зрелище, - хмыкнула про себя, - не каждый день целитель-аристократ на раздаче обеда стоит да еще тарелки в постель таскает». Пока же мои пациенты кушали, я отозвала Даяниру в сторону и предложила: - Присядь, давай ногу посмотрю. Та вдруг смутилась, покраснела и застыла, не зная, что сказать. Подойдя и плавно опустив ее на близстоящий стул, стала смотреть, в чем причина ее хромоты. Как я и думала: похоже, в свое время она сломала ногу, а та неправильно срослась. Поправить эту травму было можно, но только сломав и срастив ногу заново. Хваленая регенерация оборотней сыграла с ней плохую шутку. Подняв голову и посмотрев на Даяниру, которая затаив дыхание ждала моего приговора, не стала тянуть время и сразу обрисовала возможные перспективы, предупредив, что вылечить можно и не очень сложно, но больно. - Правда? - казалось, она не верит моим словам. - Конечно, - несколько недоуменно ответила я, не вполне понимая, с чем связанно такое недоверие. - А когда? - тут же решилась она. - Не так быстро, - развеселилась в ответ. - Давай я с этими молодцами управлюсь сначала. - Конечно, конечно, - быстро согласилась она. - Я не знаю, как отблагодарить тебя... - Подожди, - я подняла руки вверх, прерывая ее, - еще ничего не сделано. - Ты просто не понимаешь, как это важно для оборотней быть полноценным... - со вздохом объяснила она. - Эту травму я получила еще будучи ребенком. И вот она со мной столько долгих лет. Даянира подхватил меня за руку и вывела в коридор, подальше от прекрасно слышащих наш разговор оборотней. - Сначала я не понимала, почему бывшие друзья перестали со мной играть, а потом и просто незнакомые встречные стали высказывать презрение. Любое увечье, которое нельзя исправить, становиться несмываемым пятном. Общество оборотней не приемлет калек, больных и всех мало-мальски отличающих от здоровых. Но мне повезло: моя семья не отвернулась, всячески стараясь поддерживать меня. Но со временем я начала замечать, что отношение к нашему дому изменилось: нас все реже стали звать в гости, сестры теряли поклонников, а другие неприятности стали следовать по пятам. А услышав пару занимательных разговоров, я поняла, что вся причина во мне. Из-за моего недостатка под удар попала моя семья. Тогда-то и приняла решение покинуть родной город. Недолго поскитавшись, оказалась в Луадоре. Здесь неважно, человек ты или оборотень, здоров или калека, главное, что мы все трудимся ради единого дела. Рассказ Даяниры меня шокировал. Такая нетерпимость на грани жестокости была чужда и непонятна. На мой взгляд, оборотница обладала зрелой сложной красотой, которая сраз