ия. Выждав немного, попробовала еще раз. То же самое. Молоденький парнишка, Никкой, которому было необходимо вылечить незаживающий порез на предплечье, с интересом поглядывал на меня. К счастью, хоть вопросов не задавал. Но шушуканья за тонкой преградой мне было достаточно. Присутствующие недоумевали, что же здесь происходит и почему я вскрикиваю. Не знаю, какая по счету, но попытка поставить блок удалась. Он был слабенький и хиленький, через него доносились оттенки ощущений Никкоя, но это было мое первое собственное достижение. Лечение пошло веселее, благо, что делать в таких простых случаях я уже запомнила. В итоге к моменту, когда оборотень довольный покинул целительскую, у меня страшно раскалывалась голова, а руки просто тряслись от напряжения. Отпустив Кору, которая даже порядок навела, подметя в помещении, легла на койку передохнуть. Желания идти куда-то не было, а за ширмой вроде никто не видит. Отлежаться не дали. Буквально через пятнадцать минут, когда я как раз начала проваливаться в сон, по коридору раздались грохочущие звуки приближающейся тележки. Вскоре в комнате раздался звонкий голос Даяниры: - Бока отлеживаете, охламоны? На нее тут же зарычали с разных сторон, предупреждая, что я тоже здесь и вроде отдыхаю. Вскрикнув «Ой!», оборотница стала вести себя гораздо тише, но момент для сна был упущен. Собрав волю в кулак, я поднялась и вышла, поприветствовав кухарку: - Светлого дня! - Светлого, Ниас, светлого, - тут же запричитала она. - Что же совсем себя не жалеешь? Бледная вон какая! Только на ноги встала и сразу за работу. - Боюсь, этим ребятам и так наскучило здесь лежать, - я, улыбнувшись, обвела рукой присутствующих. - Ничего, бока отлеживать - не велико несчастье, - категорично заявила она в ответ. - А ты бы себя берегла. - Спасибо, - искренне поблагодарила ее за заботу, помогая разносить еду больным. Да, это не моя работа, но мне приятно было помочь этой женщине, которая безо всякого умысла пыталась позаботиться обо мне. Оборотни присмирели, глядя на то, как быстро мы управились. «Да уж, забавное зрелище, - хмыкнула про себя, - не каждый день целитель-аристократ на раздаче обеда стоит да еще тарелки в постель таскает». Пока же мои пациенты кушали, я отозвала Даяниру в сторону и предложила: - Присядь, давай ногу посмотрю. Та вдруг смутилась, покраснела и застыла, не зная, что сказать. Подойдя и плавно опустив ее на близстоящий стул, стала смотреть, в чем причина ее хромоты. Как я и думала: похоже, в свое время она сломала ногу, а та неправильно срослась. Поправить эту травму было можно, но только сломав и срастив ногу заново. Хваленая регенерация оборотней сыграла с ней плохую шутку. Подняв голову и посмотрев на Даяниру, которая затаив дыхание ждала моего приговора, не стала тянуть время и сразу обрисовала возможные перспективы, предупредив, что вылечить можно и не очень сложно, но больно. - Правда? - казалось, она не верит моим словам. - Конечно, - несколько недоуменно ответила я, не вполне понимая, с чем связанно такое недоверие. - А когда? - тут же решилась она. - Не так быстро, - развеселилась в ответ. - Давай я с этими молодцами управлюсь сначала. - Конечно, конечно, - быстро согласилась она. - Я не знаю, как отблагодарить тебя... - Подожди, - я подняла руки вверх, прерывая ее, - еще ничего не сделано. - Ты просто не понимаешь, как это важно для оборотней быть полноценным... - со вздохом объяснила она. - Эту травму я получила еще будучи ребенком. И вот она со мной столько долгих лет. Даянира подхватил меня за руку и вывела в коридор, подальше от прекрасно слышащих наш разговор оборотней. - Сначала я не понимала, почему бывшие друзья перестали со мной играть, а потом и просто незнакомые встречные стали высказывать презрение. Любое увечье, которое нельзя исправить, становиться несмываемым пятном. Общество оборотней не приемлет калек, больных и всех мало-мальски отличающих от здоровых. Но мне повезло: моя семья не отвернулась, всячески стараясь поддерживать меня. Но со временем я начала замечать, что отношение к нашему дому изменилось: нас все реже стали звать в гости, сестры теряли поклонников, а другие неприятности стали следовать по пятам. А услышав пару занимательных разговоров, я поняла, что вся причина во мне. Из-за моего недостатка под удар попала моя семья. Тогда-то и приняла решение покинуть родной город. Недолго поскитавшись, оказалась в Луадоре. Здесь неважно, человек ты или оборотень, здоров или калека, главное, что мы все трудимся ради единого дела. Рассказ Даяниры меня шокировал. Такая нетерпимость на грани жестокости была чужда и непонятна. На мой взгляд, оборотница обладала зрелой сложной красотой, которая сразу притягивала к себе взгляд. Только ощущение какой-то тоски и печали не давало ей раскрыться. А хромота же была едва заметна, совершенно не бросаясь в глаза. Нашу беседу прервал внезапный топот ног, вслед за которым раздался встревоженный голос: - Целитель Ниас! - Я здесь! - крикнула в ответ, на ходу поворачивая обратно и быстрым шагом возвращаясь в целительскую. На пороге стоял неизвестный оборотень лет семи, от нетерпения переступающий с ноги на ногу. - Целитель Ниас, вас наверху ждут, лорд дознаватель приехал! Удивленно переглянувшись с Даянирой, я поспешила снять свою черную рабочую одежду, оставшись в рубашке и брюках нейтрально темного цвета. Быстро поправив прическу перед зеркалом, поймала себя на мысли: «А зачем, собственно, я все это делаю? Они меня от работы отвлекают, а не на бал приглашают». Поэтому еще раз просто убедившись, что все в порядке, кивнула ожидавшему меня мальчишке: - Веди.