Улица изумляла своим великолепием. Заснеженные деревья искрились серебром. Было безветренно, от этого пар от трубы котельной практически стоял столбом. Лёгкий морозец тонизировал, только придавая сил. Кирилл вышел на реку. Склоны реки были усеяны резвящейся детворой, а из лесной опушки тянуло шашлычным дымком. «Вот бы сюда Тему с Никой, а они у бабушки» - подумал Кирилл. В этот трогательный для нашего героя момент Сенька начал гонять за санками. Кириллу с трудом удалось взять его на поводок. Но Сенька никак не мог угомониться, теребя хозяина из стороны в сторону. Кириллу, удерживая равновесие, пришлось переступить одной ногой. От чего она попала на лёд и скользнула в сторону собаки, увлекая за собой другую ногу. Обручев растянулся прямо посредине широкой ледяной дорожки. Сенька, почувствовав слабину поводка, рванул ещё сильнее, а Кирилл поскользил за ним до конца горки. Сенька гнал во весь опор. В конце этого не долгого, но экстремального пути Кирилл уткнулся головой в сугроб. Скользить было некуда, поводок натянулся и стал словно железным. Пёс же, как подкошенный свалился с лап от такого сильного рывка, бладхаунд перепугавшись, вскочил и рванул в другую сторону, перевернув Кирилла с живота на спину. Обручев, больше не пытаясь сдержать собаку, отпустил поводок. Сенька метался по льду реки то в одну, то в другую стороны. Поняв, что ему ничто не угрожает, самостоятельно вернулся к Кириллу. Проанализировав произошедшее, Кирилл уяснил для себя, что точно не спит. Свежий воздух и встряска на горке, вернули ясность ума и бодрость духа, утраченные на кануне. Кирилл возвращался домой, оглядывая, происходящее вокруг него. Сенька шел рядом на поводке, чувство вины было написано в его взгляде.
Несмотря на воскресный день, жизнь кипела вокруг. Люди торопились по своим делам, а машин было как в будний день. В округе велось строительство, Кирилл многого вновь построенного не узнавал. Может из-за того, что раньше не обращал внимания, так как в основном ездит на машине. Он не узнавал нового магазина, который расположился через дорогу от его дома. Куда-то подевались ракушки со двора. Но большим изумлением было обнаружить на месте, куда он ставил трёхлетнюю десятку, новенький японский внедорожник. Внутри у Обручева всё заклокотало, подавляя панику, он решил обследовать двор. Сенька, обрадовавшийся своему подъезду, был в недоумении, когда Кирилл потащил его в другую сторону. Обойдя всё в округе и не найдя своей машины, Обручев поспешил домой. Сенька был счастлив, что вот-вот окажется возле своей миски, особенно после всего с ним произошедшего. Поэтому по подъездной лестнице он нёсся впереди хозяина.
Не успев закрыть за собой дверь, Кирилл с порога обратился к жене: «Ира! Где наша машина?». «Во дворе!» - выбегая в прихожую, поспешила ответить Ирина. «Её там нет!» - выпятив глаза, прохрипел Кирилл. Ира пулей рванула к окну. «Ну, Обручев, из-за тебя инфаркт может случиться, стоит родная, где всегда» - опускаясь на кухонный табурет, простонала благоверная. Кирилл бросился к окну: «Где, где она?»
Ирина, не спеша, подошла к мужу и пальцем ткнула в оконное стекло, указывая на новенький джип. «Это наша машина?» - изумился Кирилл.
- Да Кирюш. Наша.
- Ириш, её я тоже не помню.
- Хочешь об этом поговорить? Тогда давай пить чай.
Ира стала готовить чаепитие, а Кирилл расположился на стуле возле стола. Мысли в его голове закрутились смерчем, сметающим на своём пути, всплывающие воспоминания. В одно мгновение пронеслись: детство, юность, студенческая пора, свидания с Ирой, свадьба, рождение детей. Ему удалось вспомнить такие мелочи, о которых люди забывают через минуту, после того как они с ними случаются. Вспомнились даже ощущения, которые он испытал, будучи ребёнком. Когда пятилетнего Кирюшу, отец взял с собой на первомайскую демонстрацию. Они шли в колонне демонстрантов, взявшись за руки, и крепкая мужская рука сжимала крохотную детскую ладошку. Думал Кирилл, что нет никого сильнее его папы, и что с ним не будет ему страшно даже в самой тёмной темноте, и самой страшной страшноте. А когда проходили они мимо трибун, поднял его отец своими сильными руками над всей этой лавиной флагов и транспарантов, и водрузил себе на плечи. Захотелось тогда Кирюше, вырасти большим пребольшим, сильным пресильным. Чтобы и его папе, когда он станет совсем стареньким, тоже не было страшно рядом с ним уже взрослым Кириллом. Многое вспомнил Кирилл, но последний год, как будто его и не было. Размахнулся он кулаком, да и саданул в отчаянии себя по колену. Веник расценив это как приглашение, тут же запрыгнул к Кириллу на колени и замурчал.