"Но это был несчастный случай, да?"
"Я так не считаю. Не буду вдаваться в детали, но... я так не считаю. Посреди бела дня, без встречного движения, прямо в скалу...нет. Я так не думаю".
"Чёрт возьми, Мэйт!"
"Да. Чёрт возьми, Мэйт. Хотя ты знаешь, каково оно, когда ты молод... ты хочешь жить. Ты находишь занятия, находишь увлечения. Как и я с The Wall. Но пока я стоял там, глядя ей в спину, когда я простоял там достаточно долго... это пришло. Будто жуткая чёрная тень, медленно втекающая в моё тело. Началось всё с живота. Эта масса. И она продолжала наливаться в меня, пока не заполнила мою голову. Моя жизнь... между мною и другими людьми была не просто стена. Я жил внутри чёрной стены, я... это невозможно объяснить. Но она была чёрной. Полностью чёрной. Как раз в тот момент я и потерял полностью суть происходящего. Всё остальное было просто последствиями".
"Всё остальное?"
"Ну, в конце концов я смог начать двигаться. По шажочку. Подошёл к ней. Но медленно, я же двигался внутри стены, да, так что движение было... заторможенным".
Мэйт вытянул перед собой руку жестом, как будто включающим тормоза, подошёл к стерео-системе и включил её. Загорелось несколько красных диодов.
"Я поставил её перед твоим приходом. Чтобы дополнить мою историю. Знаешь, как называется четвёртая дорожка на второй части The Wall?"
"Нет".
"Она называется "Вера".
"Прям как..."
"Да. Прямо как. А теперь слушай внимательно".
Мэйт нажал "Play" и единственная нота соскочила из колонок. Затем, в отдалении, голос, звучащий будто передача с коротковолнового радио. Несколько слов прозвучали за фоном. Ещё голоса радио. Пулемёт или что-то типа того. Голос, кричащий что-то. Взрыв. А потом началось пение.
Мэйт остановил запись. "Услышал?"
Я покачал головой. "Что я должен был услышать? Веру Линн? У неё тоже была фамилия Линн?".
Мэйт отмотал кассету, увеличил громкость и снова нажал на "Play". Я наклонился поближе к динамикам и закрыл глаза.
Запись... голоса... кто-то выкрикивает слова и...
Я резко выпрямился, сидя на диване, и посмотрел на Мэйта. Она нажал на "Stop".
"Услышал?"
"Проиграй ещё раз".
Мэйт отмотал пару секунд и нажал "Play".
Радио... слова...
В этот раз я расслышал чётко. Я смог различить слова. Кричащий фоновый голос говорил: "All you children! Come in! Welcome!".
Мэйт остановил запись, нажал на кнопку извлечения, вытащил кассету и показал её мне.
"Это та кассета, что я взял у неё. Она самая".
"Но.... Что всё это значит?"
Мэйт вернулся и сел снова в кресло, поставив кассету на стол рядом с фотографией. Он просидел немного молча, уперев руки в колени. Затем указал на фото.
"Я надеялся, что это подтвердит мои мысли. И подтвердило".
Я наклонился, но Мэйт закрыл рукой фотографию.
"Погоди. Не всё сразу. В конце концов, я подошёл к ней. И как я уже говорил: у меня больше не было мыслей. Так что я ткнул её в спину. Случилось то же, что и в школе. Никакой реакции. Но я больше не чувствовал страха, я не чувствовал ничего. Так что я обошёл вокруг неё и посмотрел в лицо. Лицо было, но... как бы это сказать... в нём не было её. Она отсутствовала. В комнате к тому времени было уже достаточно темно, только свет из окна проникал внутрь, но я заглянул в её глаза, они казались сделанными из стекла. Они были открыты. Но пусты. А потом.... Не знаю, почему я это сделал, наверное, по той же причине, почему кот лижет свои яйца".
"И почему?"
"Потому что может. Так что я... расстегнул её кофту, чтобы... посмотреть, какая она. Или вызвать реакцию. Не знаю. Я был вообще не в себе".
Мэйт указал на несколько точек на груди и животе.
"В ней были отверстия. Разбросаны хаотично по этой части тела. Двенадцать дырок, настолько глубоких и широких, что... я бы смог просунуть два пальца".
"Мэйт. Ради бога, это же..."
"Да знаю. Знаю. Думаешь, я не понимаю? Но ничего с этим не могу поделать. Так было. Я осмотрел её голову. В ней тоже была парочка дырок. Наверное, было больше, но к тому моменту я вконец выпал. Что было потом... Вообще не помню".
Мэйт не прикасался к чаю. А сейчас нацедил еле тёплой жидкости в чашку и опрокинул её в себя одним разом. Я заметил, что его рука дрожала. Он показал на фото.
"А теперь взгляни. Возьми лупу. Смотри на её ноги. Не спеши".
Он встал, включил главную люстру и стоял, сложа руки и глядя на меня ободряюще. Я взял лупу и осмотрел фотографию.
На ней была кофта с большими листьями. Единственное, что я о ней помнил, было то расплывчатое неприятное впечатление и то, что она всегда была в одной одежде. Ну и конечно эта история с кассетой, но тогда это было...
Можно было конечно подстроить всё это. Если бы захотелось. Но зачем?
Я посмотрел на её ноги. В ногах не было ничего странного. Обычные ноги в белых кроссовках. Вгляд Мэйта буравил мой затылок.
Я понял, что он сумасшедший - так или иначе. У него была какая-то навязчивая идея, он... как это называется? - рационализировал что-то из того, что сделал, чтобы там ни было. Придумал причину.
Я медленно покачал головой.
"Мэйт, я..."
"Посмотри на траву. Под её ногами".
"Я посмотрел на траву под её ногами. Затем посмотрел на траву под ногами Ульрики, Кеннета, Стэффана, своими собственными. А затем снова посмотрел на траву под её ногами.
Она была непридавленной.
Под нашими ногами трава была примята, конечно. Под её ногами она стояла. Как будто она не весила ни грамма.
Нечто круглое и липкое опустилось из моего горла в желудок. Это была моя фотография. Она лежала в моём подвале. Не было никакой вероятности, что над ней похимичили так, как могли поработать над плёнкой.
Будто прочитав мои мысли, Мэйт взял кассету и демонстративно ею потряс.
"Можешь отнести её какому угодно эксперту в таких вещах, и он скажет тебе, что с этой плёнкой никто ничего за двадцать лет не делал".
"Но... этот голос... её голос был в оригинале?"
Мой собственный голос прозвучал странно, словно бы я говорил сквозь кусок ткани. Мэйт покачал головой.
"Нет. Я проверял. Остальные звуки на месте, все другие голоса, но этот голос... в оригинале там голос мужской. Но что интересно, по-настоящему интересно... ты видел траву?"