Берестин даже не пытался это сделать, он внутренне был благодарен директору РемСтроя, за то что он так умело разряжал обстановку и взял инициативу ведения беседы в свои руки, руководить самому ему сейчас не хотелось.
–Ну, взлетная, и по коням, – объявил Петр Петрович. – Чего скис Генка? Летать боишься?
–Да я первый раз! Так что не боюсь, потому, как не знаю, чего бояться.
Ударить в грязь лицом перед Гончаровым не хотелось, и Генка тоже хорохорился. Федор налил Марго коньяка:
–Ты же с колой пьешь обычно?
–Это же не обычно, это взлетная! – отшутилась Рита.
«А они неплохо знают друг друга» – думал Берестин и его это раздражало. С одной стороны в этом нет ничего удивительного, они работают вместе почти три года, с другой стороны, возможно, его наблюдения об их нежных взаимоотношениях оказались вовсе не выдумкой.
В самолете Марго сидела с Петром Петровичем, через проход Берестин с Грачевым, впереди остальные коллеги. Их команда заняла большую часть салона бизнес класса.
Самолет тронулся, вышел на взлетную полосу. Марго туго затянула резинку для волос на затылке, открыла книгу. Чтение снимало головокружение. Включился реверс. Пассажиров вжимало в кресло, в то время как самолет наращивал скорость. Вот шасси оторвались от взлетной полосы. Ощущение подвешенности и внутричерепного давления. Марго глубже вдохнула и начала читать. Смысла слов она не улавливала.
–Ритулька, как ты там? Голова на месте? – побеспокоился Петр Петрович.
–После ваших взлетных меня хоть в космос! – Рита на мгновение оторвалась от книги и благодарно улыбнулась.
Маргарита смогла расслабиться только, когда самолет вышел на рабочую высоту, эшелон, как называют ее летчики.
В бизнес-классе было комфортно: удобные кожаные кресла, вкусный ланч, стюардесса подавала мартини.
–Коллеги, а давайте выпьем, за успех нашей поездки! – вдохновенно предложил Звонарев.
Он немного расслабился после «взлетных» Петра Петровича. Звонарев привстал с кресла, чокнулся с Грачевым и Берестиным, в сторону Гончарова и Маргариты приподнял фужер в знак мысленной солидарности.
Берестин повернулся в сторону Петра Петровича и Риты. Наконец-то он посмотрел в ее глаза. Их бокалы осторожно соприкоснулись. Марго инстинктивно хватанула полные легкие воздуха, словно готовясь к прыжку. По коже побежали мурашки.
Он был хмур и не разговорчив с самого приезда, внутри него словно бушевали неведомые стихии, но все равно, он казался ей прекрасным.
–Плохо не будет, мартини после коньяка? – укоризненно спросил он.
–Ненавижу мартини, – рассеянно выдохнула Марго, боясь потерять с ним зрительный контакт.
Но он смотрел, Маргарита не знала, как глубоко он был в себе в этот момент. Ему до боли были знакомы ее коньячные цыганские глаза, они топили его и всю его жизнь. Он не хотел больше поддаваться их чарам, но вместе с тем, более всего желал снова утонуть в них. Уткнуться носом в ее ароматные локоны, собрать их, непослушные, в свою ладонь. Прижать к себе их хозяйку, смотреть, как наливаются ночью ее карие глаза, расширяются от желания зрачки, оставляя тоненькую, коньячную кромку глаз, словно берег темного омута, в который он погружается с головой.
«Хорошо же я себя повел, – размышлял Берестин, – сам начал всю эту историю, целовал ее, приглашал на свидания, а потом соблазнил и пропал. Какого же она обо мне мнения, наверное. Но ведь это совершенно не так. Все значительно хуже. Она не может быть просто моей любовницей, но я не готов предложить ей что-то большее сейчас. Рушить свою семью, свой брак, я не хочу всего этого. И я даже не знаю, что она думает об этом, возможно ее все устраивает: быть любовниками, изредка встречаться. Может быть, именно этого она и хочет? Заимела очередного престижного поклонника и все.
Нет. Надо просто прекратить все это сейчас, пока еще не поздно… Вот только еще один, последний разочек зацеловать ее всю до изнеможения».
–Рита… – ели слышно, одними губам позвал Берестин.
–Что, Саша?– она никогда раньше не называла его так.
Он улыбнулся.
Ее сердце бешено заколотилось и опять это странное ощущение, что воздуха слишком много. Ей хотелось обнять его так сильно, как обнимают маленькие дети, показывая всю силу своей любви. Столько нежности она испытывала к нему в эту секунду, произнося его имя, что на глаза навернулись слезы. С трудом Маргарита заставила себя отвернуться и откинуться на кресло.
–Ритулька, ты чего? Укачало опять? – Петр Петрович осторожно тронул ее за плечо.
–А? Нет, нет, все нормально, – натянуто улыбнулась Марго.