Люди повиновались ему молча. Даже много повидавший на своём веку маг не мог вымолвить ни слова. Они рассыпались вдоль стены, открывая доступ к пленникам, и с неверием наблюдали, как Юргон залазит и умащивается на шее чудовища. Потом дракон вспушил гриву, практически полностью спрятав в ней седока. Со скоростью летящей стрелы упругое драконье тело развернулось и исчезло в боковом проходе. Следом за ним, с каким-то «вжикающим» звуком появлялись и исчезали другие драконы. И с каждым таким появлением исчезало по одному пленнику. В конце концов, бывшие уголовники остались одни. Повисла напряжённая пауза. И тут раздался чей-то напряжённый голос с нотками паники:
— Вот теперь нас логичнее всего будет бросить здесь. Все концы в воду.
Внутренне поёживаясь от неприятного предчувствия, Юлали с ним согласился, однако возразил спокойным и уверенным голосом:
— Зачем ему тогда было заботиться, чтобы нас никто не увидел и не запомнил? Нет, бросать нас здесь никто не собирается и лучше употребить предоставленное нам свободное время с умом — отдохнуть как следует. Если нам следующие пару месяцев придётся пасти кучу сорванцов, свежие силы нам понадобятся, — и он демонстративно направился к озерцу, чтобы умыться и взять что-нибудь поесть.
Горы встретили Юргона мелким, моросящим дождём. Сквозь его пелену он едва разглядел простенькие деревянные навесы и человека при них. Нет, не человека. Фейна. Мастера-наставника Ступающих Мягко. Это он разглядел, уже спустившись с драконьей шеи и благодарно погладив сияющую гриву.
— Добрый, — он поднял голову к небу, оценивая предполагаемое нахождение солнца, — вечер, мастер Мийерон.
— И тебе добрый, — мастер с любопытством рассматривал, как выныривают из облаков драконы и аккуратно, в рядочек, укладывают свою ношу. — Это они есть?
— Да. Наследники и близкие родственники глав Высоких Домов. Почти всех. И в ваших руках сделать из них преданных друзей фейнов.
Мастер согласно и довольно кивнул. Не зря он когда-то потратил столько времени на этого мальчишку. Тот не только смог выжить среди людей в столице, в самой гуще интриг, но и начал приносить пользу народу своей матери. А мальчиков он примет. И время, проведённое в горах, пойдёт тем на пользу не только телесно, но и душевно. У соседей в следующем поколении будет хорошая, крепкая властная верхушка.
Остаток вечера и часть ночи ушли на перелёты туда-сюда и организацию множества моментов, о которых не подумали заранее, а потому домой он вернулся уже очень поздно. Он не стал просить Аююрриилау перенести себя сразу во дворец, дабы, если за ним всё-таки ведётся слежка, не настораживать наблюдателей. И сразу же отправился на доклад к повелительнице, не тратя времени на отдых. Наверняка та ещё не ложилась, а слуги имели распоряжение пропускать его в её личные покои в любое время дня и ночи. Он прекрасно понимал, как волнуется девушка за исход операции и надеялся, что и за него тоже. Да и самому ему не терпелось её увидеть: может более личный оборот, наметившийся в их отношениях, ему только почудился?
Но на втором от дома повороте его заставил остановиться и резко отскочить хищный взблеск чернёной стали. Адреналин вскипел в его крови, заставляя собраться все резервы организма, в том числе и магические. Об этой его особенности знали все, кому это положено знать и давно уже не пробовали подсылать наёмных убийц. Потому как если в обычном состоянии для работы с металлом ему нужно было прикосновение и хотя бы несколько секунд, чтобы изменить его свойства, то во время нападения не требовалось и этого. Боя просто не получалось. Клинок в руках его противника ломался, плавился, или случалась ещё какая неприятность. Зато у Юргона потом появлялась возможность порасспросить горе-убийцу. И этот случай не стал исключением. Похоже, новости Ашам выслушает только утром.
Обезоружив и ударом по шее вырубив убийцу, Юргон возблагодарил Многоликого за то, что не успел далеко отойти от дома. Не в его нынешнем состоянии через полгорода такую тяжесть тащить. Уже дома, связав пленника по рукам и ногам, приведя его в чувство и напоив «правдоискателем», Юргон начал самый странный допрос в своей жизни:
— Кто ты и кто тебя послал?
— Меня зовут Ильм Лааверу. Меня никто не посылал.
Имя показалось Юргону смутно знакомым, однако с устатку он никак не мог вспомнить, где его слышал.
— Ты считаешь меня своим личным врагом? Или мстишь по идейным соображениям?
— Нет.
— Зачем же тогда ты хотел меня убить?
— Я не хотел вас убивать.