«Я подарил…» — твердил рассудок.
Так продолжалось несколько дней и в конце концов автор решил — хватит. Хватит с него всего этого.
Если его работа недостойна обычной благодарности, не пробуждает эмоций и желание оставить коротенький отклик, даже на банальное «спасибо» не расшевеливает, значит, и правда недостойна. Значит, хреново он пишет. Значит работа интересна тем немногим, кто поддерживал его. Единицам. А значит, хватит заниматься творением ерунды. Дерьма в мире и так хватает. А без его писанины, глядишь, мир станет немного чище.
Наш автор заморозил и запрятал в черновики все начатые и незаконченные проекты на сайте, положил в корзину на компе написанные, но не опубликованные главы планируемого романа, стёр все планы и убрал страницу сайта из закладок.
И выдохнул.
Всё.
27. 12. 2017
15. Сон
Наш не-автор (он же теперь не автор, но всё ещё наш, поэтому так и будем теперь называть) спал и видел странные, а порой весьма бредовые сны.
Ему снилось, что он опускается на дно океана. Вернее, он думал, что это океан, точно-то он не знал. По крайней мере там было сумрачно и плавали рыбки, иногда целыми косяками. Рыбки, кстати, тоже были немного странными: вместо червяков они ловили и жевали исписанные листы бумаги. Наш не-автор смотрел на них, смотрел и в конце концов его осенило, что это не рыбы, а читатели, молчаливыми косяками проплывающие по его работе. Ничего сказать они не могут, потому что они рыбки, а написать ничего не могут, потому что у них плавники. А когда не-автор встретил одну рыбу с руками, то понял, что перед ним эволюционирующий читатель, который может писать и, возможно, даже говорить. Но такие эволюционирующие встречались крайне редко. Не-автору хватило пальцев одной руки, чтобы сосчитать тех, которые попались ему на пути.
Чем глубже не-автор опускался, тем тревожнее ему становилось. Ведь когда-нибудь придётся всплывать, а он всё опускается и опускается, а на то, чтобы подняться наверх, сил всё ещё нет. И тут он встретил большую черепаху, которая немного покатала его, а потом сказала странную вещь: мол, для того, чтобы всплыть, иногда нужно опуститься до самого дна. Наш не-автор как-то не очень понимал механику этого процесса, но ко дну шёл. Всё равно ничего другого не оставалось.
И вот, раздумывая над тем, а как же он всё-таки будет выплывать, не-автор и достиг самого дна и там он увидел… себя. Натурального такого себя-автора, разбитого на множество маленьких кусочков. Лежали осколки автора, аккуратно сложенные на столе, а возле стола стояли четыре каких-то мутных типа. Реально мутных — ни лиц, ни даже фигуры не разглядеть, только общие очертания. Троица тёмных фигур стояла у изголовья разбитого автора, а один пламенеющий — у его ног. И пламенеющий явно что-то требовал от троицы.
— А ну быстро собирайте эту развалину! — говорил пламенеющий. — Хватит ему черепками прикидываться. Мои демоны скоро рехнутся взаперти сидеть. Они требуют воплощения.
— Ты лучше демонов своих приструни, — ответила троица. — Да и себя заодно. Хватит их плодить.
— Приструнить? Вы издеваетесь, что ли? Я генератор, а не надсмотрщик. Я генерирую идеи и остановиться не могу физически.
— Ну а мы не некроманты, мы не можем оживить автора.
— Вы это уже делали и не один раз. Так что не нужно врать.
— Делали, — вздохнула троица. — И с каждым разом это всё труднее и труднее. Посмотри на него. Видишь какие мелкие осколки? В следующий раз он рассыплется в пыль. И это будет конец, потому что пыль мы собрать не сможем никак.
— Да с чего вы взяли, что он опять разобьётся?
— С чего? Да с того, что это уже происходило! Ну, допустим, мы сейчас соберём его, залатаем, залижем раны, запустим сердце верой, пустим по венам любовь, вдохнём в лёгкие надежду. И что дальше? Дальше-то что?
— А что?
— А дальше опять ты со своими демонами зажжёшь глаза ему фанатичным огнём, и он вновь с головой кинется в работу демонов твоих воплощать.
— И что в этом плохого?
— А то, что он опять вычерпает себя до дна, всё выплеснет, ничего не оставит. Он идиот, он только так умеет. И в конце, оставшись пустым сосудом, совсем обессилевшим, он лопнет от одного удара, от мизерного щелчка.