Он умер с закрытыми глазами.
Кора не смогла его спасти. Но могла спасти свою дочь Вайю. Мужчины могут не замечать несовершенства мира, если предпочитают оставаться в тени и сердце их не точит слюна золотой жабы. У женщин единственный выход – быть красивыми. Иначе придется столкнуться с уродливым жестоким миром. Девочка почти не переняла магических способностей. Они передавались в их семье через поколение. Немного умела гадать, говорить с птицами, с рождения ее охраняла горлица. Лицо у нее было свежее, взгляд ясный, в нем отражался её пытливый ум. Кора могла бы хорошо её выдать замуж. Она вздрогнула, вспомнив о той боли, которую испытала, узнав о смерти своего мужа. Не бывать этому!
Подарок от короля стал последней каплей. Прежде она не сталкивалась с зеркалами. Вмиг на неё нахлынуло острое осознание – её время на исходе. Вайю ждет та же судьба. Все мы рождаемся с песочными часами внутри. Вначале песок струится медленно, нехотя… Великодушно ждет, пока мы почувствуем вкус молодости. Ждет, пока нам померещится, что мы вечны. И тут же – утекает сквозь пальцы. Нет, этого не случится с Вайей. Когда красота её исчезнет, что останется? Умение кое-как играть на окарине да сажать дикие розы? Я не хочу этого. Уверена, что и она не захочет. Если бы только она могла понять, но она ещё слишком глупа… Кора не стала дожидаться утра. Решения нужно принимать ночью, чтоб не передумать. Ворвалась в комнату дочери…
– У меня есть платок Старого Чи. Он утверждал, что носил его на шее с тех самых пор, как шаман извлек камень глупости из его головы, – Амальда жестом остановила Моргана до того, как он успел возмутиться, и тут же немного смягчилась, – его нужно сжечь. Такова его воля.
Кора раздала поручения и обернулась в птицу.
– Дождитесь сумерек. Я трижды пролечу над костром и превращусь в птицу. Тогда Морган вырвет перо из моего крыла и бросит меня прямо в костер. Я буду кричать человечьим голосом, умолять вытащить меня, но не поддавайтесь! Я и так прожила слишком долго. Когда истлеет последний уголек, обмакните перо из моего крыла в пепел и напишите на песке знаки. Пепел проявит их настоящий цвет. Не начинайте без Вайи!
Пламя давно потухло, но дым всё никак не рассеивался. Кора давно умолкла, но крики её эхом отбивались от гладкой поверхности скал. Эхо заглядывало в будущее и возвращало его в прошлое. Безжалостно зацикливало время. Слушайте же! Слушайте ещё.
– Проклятье разрушит тот, кто осмелится взглянуть в глаза… – Морган перешел на крик. – Дальше не разобрать.
Поднялся сильный ветер, засыпал песком послание, заложил уши. Неужели бесполезно перо синеволосой Коры, смеющейся горлицы, вымазанное в пепле, оставшемся после её сожжения?
Вайя вытащила из-под рубахи окарину. Глиняную горлицу с четырьма дырками на спине. Вместо клюва у неё был мундштукообразный выступ для вдыхания воздуха. Вайя сделала глубокий вдох и заиграла, попеременно зажимая дырки пальцами. Ветер разъярился, попытался вырвать свистульку из рук девушки, но с каждым новым звуком его дыхание становилось все тише. Наконец Вайя закрыла все дырки одновременно, окарина издала хрип и ветер смолк.
– …осмелится взглянуть в глаза озера Танатос и увидеть своё истинное лицо…
Вайя прикрыла рот руками. Не может быть. Она до смерти боялась темноты. С самого детства. Однажды мать позвала её в лес встречать полнолуние, дала плетеную корзинку и факел и приказала искать грибы с забавными ушками. Для завтрашнего супа и жизненного опыта. Так она объяснила. Сама спряталась за деревом. Вернулась быстро. Вместо того, чтоб радоваться ночным забавам, Вайя надела корзинку на голову и тряслась от страха. Кора была разочарована. С тех пор Вайя просила кого-нибудь из слуг сидеть в её комнате, пока она не заснет. А если выпадал черед кухарки – было особенно радостно. Старуха пела ей колыбельные, пахла топленым молоком и всегда целовала на ночь. Темнота пугала Вайю не потому, что она верила в призраков или боялась нападения хищных животных. В темноте становилось слишком тихо. Когда глазам было не за что зацепиться, мысли снимали одежды и расхаживали совершенно голыми. Это было невыносимо. И даже плетеная корзинка не спасала. И даже зáмок, её комната с четырьмя узкими бойницами, кровать с широким тюфяком, камин и ночной столик, а на нем огарок свечи и принадлежности для письма – ничего не спасало! Темнота меняла мир до неузнаваемости, даже если Вайя прекрасно представляла себе, как все выглядит при дневном свете. Даже если осознавала, что завтра будет новый день и бояться нечего. Даже если забиралась под одеяло после сытного ужина. Темнота заставляла сердце колотиться быстрее, а ноги мерзнуть.