Единственное его достоинство – он был неглупым. Как минимум эрудированным. Если мы играли в конкистадоров – онлайн-викторину, – наша команда всегда выигрывала.
Он воспринимал меня как хрупкое создание, которое нужно защищать, дарил полевые цветы и приносил на занятия морковный пирог, потому что я обмолвился, что люблю его.
Это было отвратительно.
Я почувствовал, что принадлежу самому себе, когда создал страницу Артура Камилова.
Я могу быть кем угодно. Почему принято считать, что фантазии и мечты менее реальны, чем налоговая декларация? Кучка людей договорилась, что их несуществующая идея станет «продуктом» или «проектом», подписала для солидности стопку бумаг и вуа-ля – они перешли в категорию реальности. Почему картина Ван Гога «Едоки картошки» – это реализм, а «Вероломоство образов» Рене Магритта – нет. Почему разговоры о политике «серьёзней», чем разговоры о поэзии? Кто выдумал все эти правила? Человек рождается приговоренным к пожизненному заключению. Черепная коробка – неопреодолимая тюрьма. Через две узкие щели мы видим мир за решеткой (а некоторые – не видят или не различают цвета). Сквозь толщу воды – слышим звуки (а некоторые не слышат). Чувствуем вкусы в зависимости от настроения большого розового червяка, от его рациона, от того, способны ли наши зубы измельчать пищу. Чувствуем, потому что происходят химические реакции. Но сколько ни учи химию – ей все равно. Адреналин выделяется вне зависимости от того, знаю ли я его формулу.
И почему-то все думают, что именно из их темницы самый лучший вид. Может, это и не темница, а вип-апартаменты. Больше кровать, из окна красивый закат (море, горы, небоскребы), интересные посетители. О какой реальности может вообще идти речь, если все сидят по своим камерам так долго, что перестают видеть стены и думают, что свободны?
Я могу быть кем угодно.
И это значит быть собой.
Я мог бы рассказать об этом Марте. Объяснить, что мое тело – это мое дело. Мои месячные – это мои месячные. Я имею право делать с собой все, что захочу, выглядеть, как захочу, жить, как захочу. Уехать учиться или никогда не учиться.
Но это не имеет смысла.
Марта никогда не спорит, соглашается со всем, что бы я ни говорил, признает значимость моих взглядов, но делает по-своему. Подло и тихо. По-женски.
Например, когда я сказал, что пойду на выпускной в девятом классе в костюме Леона из Леона киллера, она изобразила восторг, но все равно записала меня на макияж и укладку.
Например, когда я решил стать вегетерианцем, она просто спросила, чем я собираюсь заменять белок, выслушала и больше не поднимала эту тему.
А потом я узнал от Лилит, совершенно случайно, что она перетирает мясо мне в гречку и хвастается тем, какая она изобретательная.
Вчера я подстриг волосы. Чувствую легкость. Мне идёт короткая стрижка.
Я стою перед зеркалом и разглядываю себя.
Кажется, я похудел ещё больше. Настроение паршивое, плохо сплю.
Мне не нравится моя внешность. Заурядная. Волосы крысиного цвета, светло-карие глаза, веснушки. Острый подбородок. Обычная девочка со злым взглядом. Я стараюсь смотреть исподлобья. Взгляд не отвожу, особенно, если чувствую, что человеку некомфортно. Полезный навык. Помогает заводить друзей. Ровно в таком количестве, как я хочу.
Несмотря на худобу, у меня довольно большая грудь. Я предпочитаю рубашки свободного кроя, не хочу акцентировать на ней внимание.
Не хочу, чтоб отношение ко мне определяли тупые стереотипы. Не хочу, чтоб на меня пялился физрук и мне покупали розочки на 8 марта. Иногда мне хочется быть бесполым. Быть сверхчеловеком в каком-то смысле. А может, единорогом или суккулентом. Хочу, чтоб меня не определяли части моего тела. Хочу нравиться людям, которым нет дела до моих гениталий. И до своих, желательно, тоже. Хотя кого я обманываю? Я хотел нравиться только одному человеку. Адонису.
Но уже поздно.
Я привинтил фотоаппарат к штативу, направил на себя настольную лампу, прикрыл половину лица челкой и включил таймер.
Видно только лицо, у меня портретник. Но я все равно люблю фотографироваться голым. Пусть даже об этом никто не узнает.
Артуру нужно обновить профиль. Новый аватар – новая жизнь.
Фотографии я обычно выбирал такие, чтоб многое приходилось додумывать. Фантазии и ожидания делали своё дело. Моя страница выглядела убедительно. По легенде, которую я рассказывал читательницам форума, мы с Вайей жили в одном городе. Родителей у меня не было, на попечении оставалась младшая сестра Аня с клинической депрессией. Мне двадцать три, я работаю в детском саду в нашем маленьком городе. Меняю себя – вместо того, чтоб менять мир. Действую локально. Океан состоит из капель.