Андонов козырнул и щелкнул каблуками.
— Полудурок, — покачал головой старик.
Глава 5
Шалавой, которую вскользь помянул дедуля, была Даша Капюшонова. Разговор, как уже отмечалось, происходил ранним утром, и старик несколько запоздал со своими инструкциями.
Поздно ночью в дверь Дашиной квартиры постучали: сперва осторожно, потом посильнее, дальше грохнули ногой.
Топорище покачал головой и шепотом выругался.
— Дрыхнет?.. — полуутвердительно спросил, шатаясь, Захария Фролыч.
— Как знать, — пробормотал Топорище, прислушиваясь. — Зря мы сюда пришли. Может, засада за дверью…
Будтову с некоторых пор было все равно. Он уже ни о чем не спрашивал своего спутника. В его сознании великое «авось» нарастило окончание «ка»; в этой-то сеточке, предназначенной для транспортировки нестандартной стеклотары, мысленно расположился Захария Федорович — в полном согласии со всей приличествующей случаю метафизикой. Убийцы с пустыря обернулись серыми фантомами, невезучий «фиат» вообще сгорел, бомбу худо-бедно обезвредили, и вообще все это было неважно. Тем более не вдавался Захария Фролыч в причины своего настойчивого стремления посетить Дашу. Гостинец он, извернувшись, купил, но уже выпил. Потратил последние деньги. Скорее всего, ему просто хотелось полежать. Разбираться с непонятным вопрошателем, наводившим справки о его персоне, Будтов пока не хотел. Что с того, что вокруг него что-то закручивается — перемелется, и будет мука.
Между тем Топорище думал иначе.
— Замочат Дашку, — пробурчал он и в очередной раз ударил в дверь. Если уже не замочили.
— Запросто, — кивнул Захария Фролыч, заранее согласный со всем, что скажет товарищ.
— Надо уходить отсюда, пока не поздно, — продолжал тот, озираясь по сторонам и хмурясь на перила, ступени и обугленные почтовые ящики. Грязные стены были испещрены черными запятыми, англоязычными надписями, изображениями вездесущих грибов. «Greebok», — прочитал Топорище по-английски, и в ту же секунду, словно под магией пароля, дверь отворилась. Даша, толкнув ее вперед, не удержалась и упала. Топорище отскочил, а Будтов тупо уставился на мешковатое тело, одетое по-уличному, которое ворочалось и ворчало, пытаясь встать.
— Выпить принесли? — послышалось с пола.
— Достанем, — небрежно ответил Топорище. — Ты одна?
— А что — нельзя? — с вызовом спросила Даша, на секунду отрываясь от липкого каменного пола. Сглаженность черт придавала ее лицу особую одухотворенность — правда, дух был не от мира сего, не из знатных, вроде барабашки.
— Пойдем в горницу, — вздохнул тот. — Потолкуем.
— Ты кто такой? — сощурилась Даша. Приподнявшись на локте, она погрозила ночным гостям пальцем.
— Ну-ка, бери ее за ноги, — махнул рукой Топорище, нагнулся и взял хозяйку под мышки. Захария Фролыч отклеился от перил и схватил обутую в утиль ногу. Даша захохотала.
— Двоим не дам! — выкрикнула она, запинаясь. — К-козлы!..
— Нужна ты нам, — пропыхтел Топорище, занося тело в квартиру.
В адском коридоре приотворилась чья-то дверь, высунулась голова неизвестного свирепого существа. С темными силами, обитавшими в коммунальной квартире, Даша была накоротке. Она рявкнула так, что нельзя было разобрать, сколько букв было в произнесенном слове — три или пять, но это помогло, и голова нехотя втянулась обратно. В длинном ряду нор Дашина шла первой слева. Будтов и Топорище втащили хозяйку внутрь, опустили на какие-то тряпки. Захария Фролыч присел рядышком, а Топорище сразу прошел через мертвую комнату и заглянул в окно. Снаружи на него смотрела провалами и дырами черная громада дома, подготовленного к сносу. Покачивался чудом уцелевший фонарь. Топорище долго всматривался в безжизненную стену, после чего вернулся к двери и стал шарить по стене в поисках выключателя. Нашел, щелкнул и сам удивился внезапному освещению: все было за то, что света не будет. Лампочка — как и положено, пыльная и грязная — болталась на истертом шнуре. Будтов, сидевший возле стеночки, почти спал, но действия товарища изумили даже его. Топорище присел перед Дашей на корточки, сунул руку себе за пазуху и веером развернул фотографии.