Газик снялся с места, покатил. Водитель включил сирену.
— Почему? — спросил Захария Фролыч.
— Потому что мы едем лечиться. Сейчас вас положат под капельницу, промоют желудок, очистят кровь. Вылижут каждую вашу клеточку. Мы не можем допустить, чтобы вы оставались в вашем прежнем состоянии и вели привычный образ жизни.
Захария Фролыч повторил вопрос.
— Потому, — ответил Минус Первый, — что вы — один. Вы — Спящий. И, если взглянуть на ситуацию с учетом этого фактора, то она представляется абсолютно недопустимой. Вас долго искали, Спящий. Бог знает, сколько мы вынесли, но теперь все позади. Теперь мы будем вас холить и лелеять, Будтов. Фигурально выражаясь, посадим вас под стеклянный колпак, включим кондиционеры, будем кормить высококалорийной пищей. Позднее, когда вы полностью оздоровитесь, вам приведут подругу. Линия, Захария Фролыч, никак не должна прерываться.
— Линия Спящих, — уточнил Минус Второй.
— Иначе — всему конец, — подхватил напарник.
Задать вопрос в третий раз Будтову не позволила Даша. Она опять закашлялась, потом упала на колени и сунула в горло два пальца. Общее внимание переключилось на нее, и Захария Фролыч, откинувшись, принялся смотреть в зарешеченное окно.
Глава 8
Быстрой езды не получилось: газик угодил в пробку. Он выехал на набережную и вознамерился сделать левый поворот, однако не тут-то было. Струя счастливых машин, летевших мимо, начала густеть, пока не застыла окончательно. Свернуть не удавалось, мешала придурковатая аварийка. Она беспомощно крутила сиреневыми рожками, но выехать не могла. И газик, возбужденно вращавший мигалку, оставался беспомощным, хотя с виду он был милицией.
Пальцы в рот не помогли, желудок был пуст, и Даша Капюшонова, откашлявшись, сразу попросила закурить. Организм требовал внешних воздействий — немедленно и неважно, каких.
А Захария Фролыч успокоился. Выпить дали — значит, не менты. Опять же и речь Минус Первого произвела на него отрадное впечатление.
— Слава богу, — сказал он с облегчением. — Накладочка вышла, перепутали у вас наверху. Понятия не имею, о чем вы толкуете. Никакой я не спящий.
Минус Первый загадочно улыбнулся.
— Напрасно спорите, — возразил он доброжелательно. — Вы все узнаете и во все поверите, другого выхода у вас просто нет. Никакой, как вы выразились, накладочки. Вся ваша родословная тут, — он похлопал себя по пиджаку. — От Адама. По причине вашего с папочкой пьянства и неизбежного сумбура, который был вызван этим пороком, в списке не хватало лишь вас двоих. Мы вас потеряли, но теперь все будет в порядке. За папочку спасибо Минус Третьему, да не попущено вам будет о нем позабыть.
Газик урчал; Минус Второй, покуда его товарищ витийствовал, обеспокоенно поглядывал в окно. Судя по всему, он опасался преследования.
— Оставьте батю в покое, — попросил помрачневший Будтов, видя, что многое сходится. — Он уже на ладан дышит, дайте человеку тихо помереть.
— Ваш батюшка нуждается в охране, — строго сказал Минус Первый. — Ваша привязанность к нему может сделаться разменной картой в дьявольской игре. Сам же по себе он представляет для нас исключительно историческую ценность.
Он порылся за пазухой и вынул маленькую книжку, похожую на записную.
— Взгляните, вам будет интересно.
Захария Фролыч недоверчиво взял и увидел на обложке изображение Иисуса Христа. Спаситель был классический, каким Его писали на иконах — за исключением одной детали. Скрещенные пальцы правой руки были плотно прижаты к губам: Господь как будто повелевал миру ходить на цыпочках, чтобы не разбудить кого-то, кого на рисунке не было.
— Полистайте, — пригласил Минус Первый.
Будтов раскрыл книжечку, на первой же странице прочитал:
— Адам… Каин… Енох… Ирод… Мехиаель… Ламех… Иавал…
Всю первую страницу занимало перечисление имен, которые, кроме первых двух, ничего не говорили Захарии Фролычу. Он заглянул дальше — то же самое, сплошные имена.
— Ну и что? — спросил он владельца книжки.
— Посмотрите сразу в конец, — посоветовал тот.
Будтов посмотрел и выпучил глаза. На последней странице перечислялись: Будтов Зебедия Нилыч, Будтов Прокопий Зебедьевич, Будтов Мирон Прокопьевич, Будтов Савелий Миронович, Будтов Игнатий Савельевич, Будтов Захария Игнатьевич… Дальше от руки было вписано: Будтов Захария Фролыч. Между ним и Захарией Игнатьевичем в квадратные скобки заключался Фрол Захарьевич Будтов.
— Скобки можно стереть, — послышался голос Минус Второго.