Рядом с дверью была прикреплена гранитная табличка, похожая на мемориальную доску. Надпись гласила: "Центр современной наркологии и новейших медицинских технологий". Рядом неизвестные хамы приклеили цирковую афишку и приглашали всех желающих на медвежье шоу "Русский Мистер". Минус Первый позвонил, ему откликнулся трескучий динамик. Вместо ответа Консерватор вынул пластиковое удостоверение и поднял его так, чтобы видела скрытая камера. Щелкнул замок, дверь отошла на несколько сантиметров.
Даша, в ужасе рассматривавшая вывеску, внезапно дернулась, пытаясь бежать. Но Минус Второй, снисходительно улыбнувшись, сделал широкий шаг и ухватил строптивицу за ворот.
— Пусти!.. Пусти, сволочь!.. — отбивалась Даша. — Не имеешь права колоть!..
Захария Фролыч, понимая бессмысленность сопротивления, ступил на крыльцо. Минус Первый распахнул перед ним дверь, приглашая внутрь. Будтов увидел широкую лестницу, застланную богатым ковром. Все, что находилось в вестибюле, вполне отвечало его представлениям о роскоши: кадушки с пальмами, кожаные кресла, журналы «Космополитен» и «Андрей», кондиционеры, охраннники, одетые в серый камуфляж. Даша, которую втащили следом, выглядела совершенно неуместно. Но, подумав так, Будтов сразу понял, что ошибся: все, что его окружало, имело целью пресекать и подвергать насильственной коррекции скандальное поведение. Охранник ловко заключил в наручники Дашины кисти красные, худые, покрытые цыпками. Вопросительно взглянул на сопровождавших, ожидая разрешения на пинок, но Минусов занимали другие мысли, и его немой вопрос остался без ответа.
— Где же медицина? — нахмурился Минус Второй и посмотрел на часы.
Медицина, словно только этого и ждала, появилась на лестнице. Она начала спускаться по ковру, представленная холеным великаном в золотых очках и белом халате. Великан был лыс и дороден, в глазах читалось высшее образование: Кембридж в правом, и Оксфорд в левом. Однако, когда доктор дошел до последней ступеньки, Кембридж и Оксфорд потускнели и превратились в советское ПТУ.
Шагнув в вестибюль, доктор приложил руку к халату и стал задыхаться. Другую он вытянул и пальцем показал на Будтова.
— Этот?… Этот?… — ноги ученого великана начали подгибаться. Доктора душил безудержный хохот. — Как ваш стул? — осведомился он у Будтова и снова прыснул.
— Не запомнился, — ответил Будтов.
Врача скрутило.
Минусы с тревогой смотрели на него, Второй нахмурился и сунул руку в карман.
Рука доктора, в свою очередь, тоже соскользнула с груди и тоже потянулась к карману. Из кармана пополз красивый пистолет иностранного вида.
— Работа Аль-Кахаля! — вскрикнул Минус Первый.
— Этот?… Этот?… — хохотал доктор, топая ногами. Умирая, он продолжал смеяться, и было уже непонятно, что сотрясает грузное тело, распростертое на ковре — смех или предсмертные корчи.
Минус Второй с досадой выругался и продул ствол.
— Когда же его успели переманить? — почесал он в затылке.
Растерянный охранник приблизился к мертвому доктору и остановился, не зная, что делать дальше.
— Придется поспешить, — заметил Минус Первый. — Кругом враги, везде предательство. Странно, что нас не срезали с порога.
— Надо все проверить, — пробурчал Второй. — Если зараза проникла в святая святых, если лучшие из нас выбирают служение врагу…
Он не договорил и двинулся вверх по лестнице — крадучись, с оглядкой.
— Спрячь их в подсобке, — приказал Минус Первый охраннику, кивая на Будтова с Дашей. — Потом уберешь ренегата. Будь начеку, я чувствую запах измены!..
И, препоручив пленников послушному детине, присоединился к напарнику. Их шаги доносились уже со второго этажа, когда за Дашей с Захарией Фролычем захлопнулась дверца. Те оказались в тесной комнатушке, в окружении веников, ведер и совков. Пахло сыростью, хлоркой и чем-то сугубо казарменным — то ли солдатскими сапогами, то ли перловой кашей.
Глава 9
Колокольная улица жила своей тихой, беспробудной жизнью.
Плюгавый старичок, равнодушно поблескивая гаснущими глазками, вышел из парадной и остановился. Было тепло, однако на старичке была вытертая зимняя шапка и коричневое демисезонное пальто без пуговиц. Ветхие брючки пузырились, один ботинок был перехвачен черным бинтом. В правой руке старичок сжимал старинный подсвечник. Прямо перед старичком высился гостеприимный храм, у подножия которого совершались важные сделки. Купля-продажа была организована с умом и размахом, продавали все, что имело хоть какое-то выражение в условных алкогольных единицах.