Будтов скептически барабанил пальцами по парте.
— А Сифу, значит, не снилось? — спросил он недоверчиво.
— Нет, не снилось, — покачал головой Минус Первый. — Сновидческий локус содержится только в одной-единственной хромосоме, все остальные — даже мужские — его не имеют.
— Но как же Авель? Он ведь тоже видел Сон?
Консерватор вздохнул:
— Богу возможно все. Вероятно, он хотел паритетных отношений. И по сей день отголоски этого намерения слышны в манихейских рассуждениях. Может быть, в самом начале локус был в двух хромосомах. Или даже во всех. Но после злодеяния Каина Господь переменил Свои планы. Можно сказать, что Он дал фору злому началу. Хромосома осталась в одиночестве, и каждый Спящий, имей он хоть сорок потомков мужского пола, мог передать свой дар лишь одному из них.
— И я?…
— И вы.
— Нормально, — Будтов криво улыбнулся.
— Что он такое говорит, Фролыч? — спросила Даша, которая помнила кое-что о хромосомах из курса медучилища. Слова Минус Первого не были для нее пустым звуком.
— Что тебя нет, ты мне снишься.
— А, ну давай-давай, говори дальше, — Даша язвительно хмыкнула. — Ты, профессор! — обратилась она к Минус Первому. — Не хочешь со мной погулять? Враз заведутся такие… захочешь проснуться, а они тут.
Минус Первый оставался невозмутим.
— Охотно верю, но это тоже сон. Вашему товарищу снится то, что там у вас… водится.
— И ваша контора тоже снится? Фролыч, ну-ка проснись!
— Контора снится. А вот мы с Минус Вторым — не совсем. Попробую выразиться так: если мир данного сновидения исчезнет, мы останемся. Правда, будем несколько иначе выглядеть.
Захария Фролыч сделал естественный жест: ущипнул сначала себя, потом Дашу.
— Это не поможет, — Минус Первый со вздохом предвосхитил его торжество. — Засыпать и просыпаться — не в вашей воле, Будтов. Хотите вы этого, или нет, но все вокруг будет казаться вам абсолютно реальным.
— Да я тебе не верю ни хрена, — успокоил его Захария Фролыч, сбиваясь на фамильярность.
— А это уж на ваш вкус. Я, конечно, могу представить косвенные доказательства, — Консерватор развел руки в стороны. — Показать мелкие чудеса, — от кисти к кисти протянулся мостик сверкающей радуги. — Всего лишь фокусы, — предупредил Минус Первый, отращивая себе лосиные рога. — Они лишь показывают, что за привычной реальностью скрывается другая, чудесная. Увы, в условиях вашего сновидения нам доступно немногое. Мы словно рыбы, выброшенные на прибрежный песок.
— Круто, — выдохнула Даша. — Фролыч, ты теперь тоже так можешь, с рогами?
— Иди ты, — отмахнулся Будтов, мрачнея с каждой секундой.
— Не исключено, что может, — неожиданно ответил Минус Первый. Рога побледнели, тая на глазах. — По врожденному смиренному скудомыслию нам неизвестны глубинные способности Спящих. До сих пор они ни разу не баловали мир сверхъестественными деяниями. Не считая, конечно, самого мира. Однако нынешняя ситуация уникальна, потому что никогда еще враг не был так близок к победе, как теперь. Вполне возможно, что Спящий, поставленный в безвыходное положение, сумеет изменить картину Сна одним движением мизинца…
Будтов что-то соображал.
— А если я повешусь? — спросил он хитро.
— Браво! — Консерватор зааплодировал. — Вы начинаете мыслить, как подобает Спящему! Правильное, естественное желание! Ничего не получится. Спящие не способны на самоубийство.
— Это почему же?
— Не знаю, — развел руками Минус Первый. — Спросите, если будет случай, у Создателя. Он предусмотрительно лишил вас такой возможности. Вы не посмеете спустить курок. Вы намылите петлю, но не сможете просунуть в нее голову. Вы прыгнете с моста, но зацепитесь штанами за ограду. Другое дело, что убить вас можно. Именно этим и намерен заняться наш общий противник.