Хорошо. Со Светочем вопрос рано или поздно решится. Что еще? Билетерша в трамвае? У нее уже развивался лейкоз, Аль-Кахаль всего-то и сделал, что ускорил процесс. Там вообще обошлось без магии, ей хватило бы обычного стресса, трамвайного хама. Короче говоря, сплошные пустяки — если брать по отдельности. Но если взять в совокупности…
Размышляя об этих тревожных вещах, Аль-Кахаль гнал от себя главное обстоятельство, сводившее на нет любые смягчающие моменты. Никто не уполномочивал их решать со Спящим. Вот в чем суть, вот чего надо бояться. Ему позволялось многое, но власть его не простиралась беспредельно. Он не то что не прислушался — он даже слушать не стал Ведущую Волю, а действовал на свой страх и риск, по своему усмотрению, из личных эстетических побуждений.
— Нет! — взревел Аль-Кахаль, поднимаясь и тут же снова падая — на колени. — Нет, Господин! Все — для Тебя! Для Тебя одного! Зачем Ты терпишь?
Взывая к трубам и кранам, Аль-Кахаль знал, что ответом ему будет недоброе молчание. Он жаждал Звездного Статуса, и сделать с этим ничего было нельзя. Он будет — непременно будет — Утренней Звездой, надеждой мира. Желание шло из сокровеннейших глубин его сложного, противоречивого существа — во всяком случае, таким он себе казался.
Но Звезды падают. Прецеденты известны.
Кто же шпион? Светоч? Это невозможно, они так давно вместе, что ошибка исключается. Носатый лягаш? Шкура, которую Спящий таскает за собой? Ах, знал бы он тогда, на пустыре… Сам виноват! Аль-Кахаль в ярости укусил себя в руку. Выяснил — и распорядился, не мог сам… Вот теперь сопровождай собак и кошек.
Он поглядел на кота, прикидывая, как с ним поступить, когда поиск будет завершен.
Перегнать на спирт. И — напоить Спящего: во исполнение последнего желания перед казнью.
— Котик! — позвал Аль-Кахаль голосом, дрожащим от ненависти. — Ты выспался, котик? Может быть, побежим дальше?
Ему пришла в голову ужасная мысль: вдруг это кот? В смысле — инкогнито? Ревизор? А что, и не такое бывало. Принципиально — вполне, и даже очень…
Или вообще неодушевленный предмет?
Аль-Кахаль, понимая, что близок к безумию, переломил мундштук — на всякий случай, спокойствия ради. Суетно, эфемерно, смешно и простительно: он во Сне. Все равно, как если бы он сплюнул через плечо или перекрестился.
Глава 5
Непосредственное начальство как будто и не уходило. Оно сидело, как приросшее, на прежнем месте и пристально разглядывало зеленое сукно стола.
— Нами перехвачен очередной разговор крота, — сказало оно просто, без предисловий. — Налицо какая-то активность.
— Генерал? — Дудин позволил себе почтительно усмехнуться.
— Он самый, — серьезно кивнул патрон. — Что узнали вы, товарищ старший лейтенант? — осведомился он, делая ударение на «вы».
— К сожалению, ничего, — виновато ответил тот. — Мы пока не можем найти Будтова. К отцу он не приходил. Правда, там такой отец… — Дудин невольно сделал глубокий вдох при воспоминании о запахах, царивших в каморке Фрола Захарьевича. — Я оставил в квартире наших людей, — добавил он неуверенно. Полторы недели назад, — уточнил он.
— Хорошо, — ровным голосом сказал человек за столом. — От них уже поступили какие-нибудь известия?
— Ничего конкретного, — уклончиво сказал Дудин. Когда он в очередной раз попытался связаться с засадой, ответом ему был скорбный рык и мык. Людей не хватает, — пожаловался он, набравшись смелости и намекая, что сидевших в засаде пора сменить.
— Мы ограничены в средствах, — мгновенно ответило непосредственное начальство. Жалоба давным-давно сделалась рутинной, рутинной была и реакция. — Люди пригодятся нам для более важной работы. Я хочу доверить вам, товарищ старший лейтенант, выполнение чрезвычайно ответственного поручения.
Вот в этом уже не было рутины.
Дудин щелкнул каблуками и поклонился.
Руководитель проекта проворно вынырнул из-за стола и подошел поближе. Встав на цыпочки, он ласково прошелестел: