Из-за спины неожиданно прилетел невнятный вскрик. Понимая, что уже опоздал, метнулся обратно.
Посреди конюшни стоял Пайк, зажимая разбитую бровь, из-под пальцев медленно вытекала струйка крови. Чердачное окно на втором ярусе зияло выбитыми ставнями. И ни одного следа пленницы.
Глава 8
Да вы должно быть шутите! Вид ошарашенного наемника и отсутствие пленницы вызвали закономерную злость.
– Что здесь произошло? – в ярости прорычал я.
Хотя чего спрашивать, и так все понятно.
Пайк скрипнул зубами, пытаясь оттереть кровь, продолжавшую течь из рассеченной брови.
– Не знаю, эта тварь… только была спокойной, потом хлоп – и просто исчезла. Я глазом моргнуть не успел, только почувствовал, как по морде что-то царапнуло… едва глаз не вырвало… а девка тенью на второй этаж и в окно, – Пайк оправдываясь развел руками, бывший солдат удачи имел виноватый вид.
Не уследил, потерял бдительность, посчитал, что ситуация под контролем – и нарвался по полной программе.
Мда, вот что значит расслабить булки, думая, что все нормально. Не успеешь опомниться и останешься без головы, видно, что удар вышел смазанным. Падшая богиня определенно намеревалась на прощание оторвать дурную башку неуклюжему тюремщику.
– Перед этим у меня перед глазами что-то сверкнуло, – пробубнил Пайк и уже более уверенно, почти обвиняющее добавил: – Сука точно использовала магию!
И уставился поганец на меня. Мол, ты же говорил, что всю магию она уже истратила и ничего нам не грозит. А я предупреждал, что может колдануть, – так и говорили глаза наемника.
Сволочь, пытается переложить вину на меня. Самое паршивое, что небезосновательно. Судя по описанию, гулла действительно собрала последние крохи энергии для побега. И это несмотря на отбитые внутренности после драки в трактире и общее истощение ауры.
Недооценили мы ее, недооценили. И сильно. Стоило для пущей эффективности перерезать ей сухожилия под коленями, – подсказало что-то внутри. – Двойная польза, ноги теряют подвижность, а недостаток крови ведет к общему ослаблению организма…
Я вздрогнул. Блин, вот эти мысли уже на сто процентов не от меня прежнего и не от Эри. Такое нам бы и в голову не пришло. Это хладнокровные рассуждения одного из дэс-валион, высокородного аристократа, последователя темных граней Искусства Великого Дуэгара.
Дерьмо! Только окончательного превращения мне сейчас не хватало.
– Что будем делать? Она не могла уйти далеко, – Пайк с ожиданием уставился на меня.
Ставни на чердачном окне хлопнули пару раз под резкими порывами ветра и закрылись. Проследив взглядом за их движениями, я прикинул дальнейшие действия.
Бежать в погоню? На ночь глядя? Под моросящим дождем, смывающем все следы на земле? Среди наступающих сумерек? Без точных знаний, какие сюрпризы еще могла приготовить падшая тварь?
Похоже на призыв к самоубийству. В лучшем случае прошаримся по окрестностями, вымокнем и устанем, как собаки. В худшем нарвемся на беглянку и вступим в бой, без внятных шансов на победу.
– Ну ее нахер, – я махнул рукой.
Пайк как-то неопределенно мотнул головой, то ли одобряя решение, то ли нет. Непонятно.
На ночлег устроились здесь же. Сена много, тепло, не дует. В таверне до сих пор шла гулянка и неизвестно когда все успокоится. Куде проще ограничиться конюшней, чем пытаться заснуть под шум пьяной толпы. Не рубить же их всех в самом деле.
Еду принес поваренок, все служанки женского пола похоже уже заняты совсем другими делами.
На двух деревянных подносах стояли два горшочка с наваристым супом из бараньей требухи, несколько кровяных колбасок из крупы, свинины, кусочков сала и лука. Круг козьего сыра и тушеная картошка с говядиной. Один каравай ржаного хлеба и две гигантские кружки эля.
Ели медленно, наслаждаясь. Грубые деревянные ложки и собственные кинжалы вполне сносно сыграли роль столовых приборов. Плюс помогли подносы, ставишь на коленях и получаешь вполне удобный мини-столик.
Суп кому-то мог показаться жирноватым, но для этих мест и для этого времени самое то. Вкусно, сытно, питательно, то что надо для растущего организма.
Картошка с говядиной тоже по классике, ароматно, насыщенно, никаких замечаний. Хлеб просто сказка, только что из деревенской печи, с хрустящей твердой корочкой по краям.
Сыр ничего, правда слегка твердоват. Колбаски выше всяких похвал. Уверен и на Земле в двадцать первом столетии любой гурман съел бы их без особых проблем.
И все это счастье обошлось всего лишь в одну серебряную чешуйку, вместе с разрешением спать на сеновале конюшни.