Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Насытить кровь кислородом, очистить разум. И постараться заглянуть в глубь себя. В темноту, туда где тихой искрой мерцает магический дар.
Раньше он воспринимался сферой, сильной, округлой, здоровой, где в центре трепещет искра чародейской энергии. Сейчас вместо этого великолепия лишь груда осколков, исковерканных грубым вмешательством Старца из башни.
Когда наставник вырывался на волю то совсем не церемонился, ломал все что под руку подвернется, видимо преследуя две цели – обрести свободу и навредить непокорному ученику.
Что же, надо признать у него это получилось. Обрел новое тело и так искалечил мне дар, что непонятно, когда получиться его восстановить. И получится ли вообще.
– Сволочь, – прошептали тихо губы.
Воспоминания о Гренвире всколыхнули сознание. Из глубин поднялась тихая злость. Она накапливалась, трансформируясь сначала в ярость и гнев, затем в чистую незамутненную ненависть.
Я хотел убить своего старого учителя. Найти и убить. Медленно, мучительно, выдавливая жизнь из сухощавого тела капля за каплей.
Нет, лучше подвесить ублюдка на дыбу, наточить пару стилетов и живьем содрать кожу, параллельно прижигая особо кровоточащие раны. А после неторопливо погрузить в кипящее масло, чтобы каждый нерв завопил от жуткой боли…
Картинка возможных пыток так ярко вспыхнула перед глазами, что я даже вздрогнул. Вот дерьмо! Частичка дэс-валион дает о себе знать все чаще и чаще. Судя по всему, жестокость у них в крови, а традиция прощать врагов считается несусветной глупостью.
Ну, надо признать, в последнем случае, с ними наверное можно и согласиться. Живьем варить человека, конечно, будет перебором. Но срубить башку, какому-нибудь отморозку, кто до этого пытался тебя убить будет вполне себе проявлением справедливости…
Так, хватит. Возвращаемся к трансу. Надо попытаться исправить нанесенный Гренвиром урон и вернуть магическому дару прежнюю силу. Для первого раза достаточно, затем можно подумать и о дальнейшем развитии.
Сфера в виде обломком очень трудно воспринималась внутренним взором. Попытка как-то восстановить ее целостность при помощи воли ни к чему конкретному не привела.
На первых порах.
Однако, чем больше проходило времени и чем усерднее концентрация шла именно на искре, тем отчетливее ощущались некие подвижки. Совсем микроскопические, почти незаметные, но они были и это явственно воспринималось сознанием.
Речь не шла о восстановлении сферы. Нет, скорее пара «осколков» чуть-чуть сдвинулись, и может слегка поменяли насыщенность цвета. Но даже эти мелочи вызвали оптимизм. Надежду, что исправить дар все же получится. Пусть на это и уйдет много времени…
– Хороший из тебя сторож, – раздалось язвительное над правым ухом.
Заметивший шуршание соломы еще секунду назад (слишком уж она выделялась на фоне общих звуков), я спокойно открыл глаза.
– Я не сплю. И все контролирую. Если бы кто зашел, заметил бы сразу.
Пайк недоверчиво хмыкнул, однако спорить не стал. Полночь, моя очередь спать. Мы поменялись местами. Завернувшись в дорожный плащ из шерсти, я лег на импровизированную лежанку из соломы. В сон рухнул почти моментально, сказалась общая расслабленность после медитативного транса.
Утро встретило морозящим холодком и ощущением сырости.
– Подъем, новобранец, тебя ждут великие свершения, – Пайк уже поднялся, застегивая перевязь с мечом на поясе.
– Пошел ты, – беззлобно откликнулся я и сладко потянулся.
– Давай-давай, шевелись, у тебя еще тренировка. Забыл? Или думаешь можно пропустить только из-за того, что мы на постоялом дворе?
Да, упражняться надо каждый день, мышечная память и все такое. Правда Пайк не знал этого термина, зато отлично понимал, что если одну связку ударов повторить тысячу раз, то потом тело будет ее выполнять уже на полном автомате, без участия разума. Что для хорошего воина являлось залогом выживания.
Выскочив на улицу и не обращая внимания на сновавших по двору трактира слуг, я быстро проделал разминочный комплекс. Разогреть мышцы, растянуть связки. Короче пробудить организм.
Затем не останавливаясь атакующий и защитный комплекс, уже с обнаженным клинком. И так три круга, пока тело не заноет, а спина не покроется потом.
Пайк сначала сидел на деревянной колоде, молча наблюдая за мной, затем присоединился, выполнив несколько разминочных упражнений.
На крыльце трактира появились зрители, вчерашние выпивохи с мучительным выражением лица выползали на свет и будто натыкались на стену, увидав двух сумасшедших, усиленно махающих сверкающими железками.
Недоумение длилось недолго, разглядев кто размахивал железяками на лицах большинства появлялось понимание.