Мумия снова порозовела и приняла более приятные человеческие очертания. К тому же, на голове мужчины начали расти волосы, а под носом появились усы. Ярко оранжевого цвета.
Вдохновлённая достигнутыми результатами, Вероника поднатужилась и повернула ключ ещё на одно деление.
Раздался оглушительный выстрел. Из коридора выбрался злой и окровавленный Игрек, потрясавший оружием. Над ним, победно нарезая круги, мелькал Жуча. Одной рукой Игрек зажимал повреждённый глаз. Второй же глаз, как говорится, метал молнии, способные испепелить любого, кто стоял бы поблизости. Не целясь, ориентируясь скорее на шум, Игрек устроил пальбу. Пули свистели в непредсказуемых направлениях, рикошетя, выбивая из стен и пола каменную пыль. Бзинь! Одна из них, особенно шустрая, нашла себе цель в виде одного из боковых саркофагов. Он с хрустом треснул и разлетелся на мелкие осколки. На пол выскользнула измазанная в синем геле туша, размером со взрослого дога. Зверь, даже на первый беглый взгляд, сохранился очень плохо. Вероятно, эксперимент не удался. Часть плоти сгнила и развалилась, съехав на брюхо, обнажив позвоночник и рёбра. Шерсть когда-то была серой, о чём свидетельствовали редкие клочки, торчавшие жёсткой щетиной на лапах и хвосте. На морде же висели лишь грязные рваные лоскуты кожи, двумя из которых могли быть сползшие к гортани уши. Веки отсутствовали, и глазные яблоки того и гляди могли выпасть. Зато челюсть уцелела полностью. Десятисантиметровые клыки были явно результатом мутации, так как пасть из-за них не закрывалась до конца. Зверь поднялся на разъезжающиеся лапы и мучительно затряс головой – ему было так плохо, что он с радостью залез бы назад в свою «будку досыпать».
2
Всё это происходило столь стремительно, что казалось – все участники этого бредового спектакля торопятся отыграть свои роли и… Неизвестно, что «и», поскольку актёры продолжали прибывать. Действие накалялось и утеряло путеводную режиссёрскую нить. Безвозвратно.
С визгом на грани ультразвука из верхних отверстий выплеснулась и потекла нескончаемая волна летучих мышей. Они метались и кружили, носились над головами и пикировали над полом. И пребывали, и пребывали. Несколько из них чуть не врезались в новоявленного собачьего монстра, чиркнули ему крыльями по рёбрам, полоснули коготками по морде, чуть не задев глазное яблоко. Пёс оторопел от такой наглости и окончательно пришёл в себя.
На полу перед ним дрались трое – двое парней пока так и не могли одолеть безумного инспектора. Над ними носился грозно гудящий прыгнискок. Притягательно пахнущий свежей кровью, ещё один мужчина без остановки палил в воздух, сбивая мышь за мышью. Растрёпанная девчонка крутилась около спящего «хозяина». Шум, гам, визг, суматоха… Жрать и кусать хотелось всех без разбора!
Из одной из крутящихся дверей-панелей вдруг выскочила здоровенная крыса и заверещала, определённо недовольная увиденным.
За ней выбежал мужчина, выругался, что-то крикнул стрелявшему.
Дверь крутанулась ещё раз, и из неё по очереди выпали две девчонки, полненькая и хвостатая. Без раздумий завизжали погромче и бросились на спину вышедшему перед ними. Тот раскидал их, как кукол. Хвостатая упала около пьедестала, где крутилась растрёпанная. А вторая, одноглазая толстушка, полетела спиной назад. Каменная дверь крутанулась в очередной раз и сокрушительно ударила её по голове. Из ушей и изо рта хлынула кровь, и она потеряла сознание. На грудь к ней влезла крыса и требовательно запищала, тыркаясь розовым носом ей в щёку. Не дождавшись ответа, крыса засопела и, развернувшись к залу слепой мордой, повела ею как радаром. Отсутствие глаз не мешало ей отыскать ненавистного человека, ранившего девочку.
Псиный монстр попробовал зарычать, но звук вышел сиплым. Тогда зверь подпрыгнул и перекусил пополам пролетавшую мимо мышь. На шею и грудь ему брызнули тёплые капли. Он зловонно выдохнул и заскакал, рвя на части серых летунов. Мыши и люди разлетались и разбегались от него в разные стороны. В несколько прыжков разбуженный зверь достиг саркофага хозяина и вскочил на крышку.