Наконец, чай был допит, тарелки убраны, и все остальные присутствующие стали расходиться по своим делам. День закончился, нужно было готовиться ко сну.
Под прикрытием этюдника и папки с грунтованным картоном Алёна с дочкой незаметно вышли за ворота и направились к месту назначенной встречи.
- А разве ребятам можно выходить после ужина за стену замка? А вдруг их кто-нибудь хватится? А Влазий точно к себе спать пошёл? А вдруг он что-нибудь пронюхает? – Вероника всё время забегала вперёд мамы и озабоченно заглядывала ей в лицо.
- Не Влазий, а Власий Феоктистович, - отрешённо поправила её та, думая о чём-то своём. – Имена своих потенциальных врагов стоит произносить без ошибок. Тем более, не надо их недооценивать и смеяться над ними.
- А он всё равно Влазий! Лезет, куда его не просят!
- Враги занимают больше места в твоих мыслях, чем друзья - в сердце. Давай лучше подумаем о тех, кто ждёт нас на скале. Хотя, вот и они.
Алёна ускорила шаг и, поправив на плече этюдник, помахала рукой кому-то впереди. Из-за солнца, которое светило им прямо в глаза, Вероника никого не увидела. Но утёс был уже близко, и она замолчала, внезапно оробев от мысли о предстоящей встрече.
Вечер был тёплый. Тонко звенела мошка, кружась над потревоженным разнотравьем – девочка постоянно сбегала с тропы и пыталась срезать расстояние по лугу. Ветра почти не было, и море внизу у берега просвечивало насквозь, превращая обычную гальку на дне в полудрагоценные камни.
- Сюда! – из-за ближайшего валуна навстречу путешественницам вышел Захар. – Здесь есть небольшая пещера. В ней нас никто не увидит и не услышит.
Действительно, за валуном обнаружилось внушительных размеров углубление, с трех сторон прикрытое каменными уступами и навесом, а с четвертой – обрывавшееся прямо вниз, в море. Войти в это своеобразное укрытие или выйти из него можно было лишь через узкую расщелину. В центре площадки горел костер, а вокруг него сидело четверо ребят. Вкусно пахло печёной картошкой и жареным хлебом.
- Ой, а у нас с собой только пряники, - вырвалось у Вероники вместо приветствия.
- Вот здорово! Пряники – это круто! У нас на сладкое лишь конфеты с сушками! – воскликнула светловолосая толстощёкая девочка, пухленькая, сама словно свежеиспеченная булочка. Она похлопала по объемной холщовой сумке, лежавшей рядом с ней, и все вдруг заулыбались. – Садитесь к нам, можно прямо на камни, они тёплые!
- Спасибо. Нас вы, наверное, все знаете… А как зовут вас? - спросила Алёна и присела около говорившей, не обращая внимания на то, что у той был всего один глаз, но зато прямо посередине лба, круглый, выпуклый как пуговица, голубой и с длиннющими ресницами. Две очаровательные ямочки на щеках и невесомо-пушистые льняные волосы до плеч делали девочку необыкновенно милой и трогательной.
- Я Сонечка! – жизнерадостно затараторила та и тут же без остановки начала представлять остальных: - С Захаром вы уже знакомы! Он у нас самый главный, капитан команды и вообще – мы все его слушаемся!
- Сонька! Перестань! Мы же не на игре! Договорились же, что между игрой и тренировками мы все равны, и решает голосование! – выкрикнул паренёк лет тринадцати-четырнадцати: он был плотного телосложения и на его крепких широченных плечах атлета уместилось сразу две головы, в данный момент разговаривала правая. Впрочем, левая не удержалась и тоже высказалась: - Да, ладно, Платон. Она права. Захар – истинный командор и действительно иногда крут, даже круче нас двоих вместе взятых.
- Это Тит-Платон, - продолжила Сонечка, отмахнувшись от него, вернее от них, весьма привычным жестом. - Левый – Тит, правый – Платон. Они легко заменяют любой компьютер: знают и сколько звёзд на небе, и почему море синее, и отчего чайки летают...