Ника точно окаменела. Из головы разом испарились все семь дней упорных тренировок. Под вой и стоны болельщиков она еле успевала проследить местоположение скачущего шара, кульбиты и прыжки игроков заставляли ёкать сердце. А когда алая и изумрудная фигуры, переплетясь руками-ногами-крыльями, самоубийственно рухнула почти ей на плечи, она и сама была уже на грани обморока. До той самой минуты, когда компактно сложенный шарламур как бы невзначай подкатился к её ногам.
- Ррряу-ррряв?.. - поинтересовался он у девочки, высунув из-под панциря любопытный нос.
- Мурзик?!.. – вдруг обмерла Ника, потрясённая до глубины души окончательным и бесповоротным узнаванием. К горлу подступил комок. – …т-ты??? Это всё-таки ТЫ!!! Не может быть!!! Мурзичек… Мурзилка моя!.. Как мне тебя не хватало!.. Все эти годы! Я так скучала, а ты жил у бабушки… – звуки трибун вдруг пропали, лишь, как в немом кино, колыхались ряды голов и рук.
- Ррряуруммм! - по-своему расценил её признание шарламур по имени Мурзик. Я тоже по тебе скучал всё это время, было написано на его лукавой мордочке. Но, может быть, теперь мы немного поиграем?
- …осм…трите! Игр… набирает стрем-мительные обороты!!! – как толчок извне, донёсся до Ники звонкий голос юного комментатора, сидевшего рядом с судьёй на смотровой площадке. Слух вернулся к ней вместе с ударами взволнованного сердца.
- «Фениксы» явно готовятся к нападению! – вещал мальчишка в начищенный до блеска рупор.
- И правда! – встрепенулась Вероника. – Поиграем, Мурзик?!
Давно пора! Тот задрал толстый пушистый хвост, игриво припал на передние лапы и коротко тявкнул. Покосившись на приближавшихся игроков, причём сразу из обеих команд, скакнул, подпрыгнул и в мгновенье ока взлетел девочке на плечо, оттуда на голову, бесцеремонно оттолкнувшись от её лица, и, не обращая внимания на последовавшее возмущение, перепрыгнул на ближайшую лестницу.
Хлоп! Ника получила ракеткой по уху - Маша частично промазала, мяча на загонщице «Фениксов» уже не было. Зато мягкая оплеуха привела Веронику в чувство, как из ковра выбив из неё пыль сомнений, оцепенение и последние остатки робости.
- Ах, так!!! – воскликнула она, и уже её ракетка, кажется, сама собой прыгнула ей в руку. – Получай, Чичи полосатая! За Мурзика! За герцога Красные Усы!!! За о-остров!!!
Ника ещё что-то выкрикивала – слова потонули во всеобщем шуме, - ракетка так и мелькала голубым смерчем. Маша попятилась и, покрутив у виска пальцем, показала сопернице язык. Подпрыгнула, подтянулась и уселась на нижнем ярусе перекладин, провокационно болтая над её головой ногами.