Полутьма коридора поглотила юных исследователей.
- А как мы войдём в библиотеку? – вдруг спросила Вероника. – Ведь она же закрыта!..
3
По дороге в зал Храброго Сердца им никто, к счастью, не встретился. Мягкие ковры на полу скрадывали шаги, а притушенный на ночь свет превращал их фигуры в скользящие вдоль стен тени.
- Как же мы, всё-таки, попадём внутрь? – прошептала опять Вероника, которой всю дорогу, как бы не убеждал её здравый смысл и спокойствие вокруг, казалось, что за ними всё время кто-то следит.
Захар лишь приложил палец к губам и сделал неопределённое движение рукой, мол, придём – увидишь.
Библиотечные двери были, как и предполагалось, надёжно закрыты до утра. Вероника с Алёной переглянулись, но ребята даже не обратили внимания на их взгрустнувшие лица. Им было не до этого. Соня выдвинула свой глаз и сосредоточенно вперила взгляд в полировку двери, точно собиралась прожечь её насквозь.
- Никого, - доложила она через минуту. – Всё чисто.
Захар кивнул и вытянул левую руку из кармана, где всю дорогу он по привычке её держал. Встряхнул щупальцами и плавным волнообразным движением размял «пальцы», приложился присосками к замочной скважине и сосредоточенно прикрыл глаза. С чмокающим звуком одно из щупалец начало трансформироваться, вдавливаясь в отверстие. Было видно, что сия манипуляция доставляет парню весьма болезненные ощущения. Затем он замер, напрягся – на лбу выступили капельки пота, - и резко провернул кистью по часовой стрелке. Раздался негромкий щелчок. Захар отошёл, изящным жестом приглашая дам войти – только шляпы с пером ему не хватало.
Не веря своим глазам, Вероника потянула за ручку. Дверь бесшумно отворилась.
- Быстрее! Пока кто-нибудь не заметил! – поторопил их Захар, сам подавая пример: включил фонарь и скользнул внутрь. Убедился, что вся компания в сборе и аккуратно прикрыл за ними створки. – Зал с правой стороны. Не отставайте.
Последнюю фразу можно было и не говорить – ни за какие коврижки девчонки не остались бы одни в полной темноте книжного лабиринта.
- А дверь закрывать мы не будем? – поинтересовалась Алёна, оглядываясь назад. – Вдруг кто-нибудь обнаружит, что не заперто и войдёт вслед за нами.
Нет уж, пусть лучше распахнута настежь, чем мы обнаружим что-то или кого-то внутри и, улепётывая, уткнёмся в наглухо замурованный выход, брр! – подумалось Веронике. Соня нервно хихикнула, видимо словила обрывки её мыслей, и пошла быстрее. Обеим навязчиво мерещилось, что кто-то крадётся за ними, прижимаясь к рядам книг.
- Не имеет значения, - ответил Захар. – Увидит кто, подумает, что всего-навсего забыли запереть. А нам каждая минута дорога! Ну, вот… пришли.
Между книжных стеллажей высветилась в луче фонаря арка-углубление. Между двух отполированных колонн струилась витая надпись: «Зал Храброго Сердца». Под ней опять обнаружились плотно закрытые двери.
Захар привычно приложил к замку свою универсальную руку, закусил в напряжении нижнюю губу, сосредоточился и… они оказались на пороге.
- Ну, и где же здесь вход в лабиринт? – пробормотала Вероника, осматриваясь вокруг. Войдя внутрь, ребята зажгли светильники – хрустальные и золотые шарики на них тут же расплескали по расписной чаше потолка радужные брызги бликов, и совсем небольшое помещение предстало во всём своём блеске. Зал был круглым, в диаметре около восьми метров, шесть полупрозрачно-янтарных колонн, расположенных по периметру, были увенчаны резными капителями, золотистыми с переплетением тёмных прожилок внутри. На мозаичном полу в равностороннем треугольнике был вписан-выложен силуэт стилизованного сердца, острым концом направленный на большое живописное полотно, висевшее прямо напротив входа. Это была единственная картина аллегорического содержания. Остальные портреты, украшавшие мраморные стены зала, изображали гордых рыцарей и прекрасных дам. Их мастерски выписанные лица, несомненно, радовали бы глаз, но настоящие окна с живым пейзажем за рамами радовали бы ещё больше.
- Как в мышеловке, - пробормотала Вероника, отводя взгляд от пристально рассматривавших её персонажей. – Да уж, отвага в сердце не помешала бы прямо сейчас.
Захар, Соня и Алёна кропотливо обследовали стены: нажимали, простукивали, заглядывали за картины. Нигде не было даже намёка на потайной ход.