Нику же, как магнит, притягивало само сердце – она исползала каждый его сантиметр, пытаясь отковырять плиточки или, в лучшем случае, найти потайную кнопку. Почему в подсказках всё время упоминалось о храбрости, я должна бояться, чего? – мелькало у неё в голове. Она уже было решила бросить это безнадёжно-бесконечное занятие, и вдруг коленями ощутила некое углубление в полу – как будто там кто-то когда-то стоял, и его следы отпечатались навечно. Надавила – ничего. А потом сделала то, что напрашивалось само собой – поднялась с колен и встала, точно соединив свои стопы и непонятные следы. И… опять ничего не произошло.
- Может, мы ошиблись? И искать следует в другом месте? – прошептала девочка и, наконец, оторвала взгляд от пола.
Прямо в глаза ей смотрел всепоглощающий Ужас.
Центральная фигура на живописном полотне, куда, как стрелкой, указывал острый конец сердца, олицетворяла собой Смерть – чёрный капюшон, скрывавший отсутствие лица, лишь горящие угли зрачков в глубине, костлявые пальцы, сжимавшие обнажённый меч в одной руке и подобие косы в другой, четки, собранные из черепов, обмотавшие белеющее запястье… И множество кричащих, корчащихся от боли и страха людей, месиво из тел и огня…
Вероника не закричала вместе с ними только потому, что забыла… что у неё есть голос… что она жива… и сердце бьётся… сердце… Она из последних сил ухватилась за этот прерывистый обмирающий звук – удар, удар, ещё удар… Сердце выровнялось и забилось чаще, возвращая назад чувства и ощущение присутствия – это мой мир, не твой! уходи, уходи прочь!
- Найдёшь ответы через отвагу в сердце, - проговорила девочка, скорее для того, чтобы просто услышать звук своего голоса. Она сжала кулаки и с вызовом уставилась на зловещий образ. Ну, смерть… ну, кости торчат… есть больше надо… хотя, и так уже вон сколько нажевала… злющая, как цербер… а что она, кстати, охраняет-то? – Ребята, тут нет входа в лабиринт.
- Что?! – повернулись все разом к ней. – Как это нет?! Ведь сам герцог указал путь!
- Герцог пошутил, - усмехнулась Вероника, всё внимательнее вглядываясь в картину. – Он решил – для начала! – познакомить нас с привратницей. Будем знакомы! Я – Вероника. Это – мои друзья. А вот – Смерть. Очень прият… фу, совсем не приятно. А теперь глядите сюда!
Девочка решительно шагнула вперёд, прижав руки к груди, как раз туда, где снова бодро и задорно билось её сердце. В несколько шагов дошла до изображения и, почти водя носом по чёрному одеянию жуткой особы, вдруг радостно вскрикнула – вот же оно!
- Читайте! – она ткнула пальцем в путаницу букв, зигзагом петлявшую по нарисованному капюшону. – Я заметила эту надпись, лишь стоя вон там, в определённой точке мозаики. Она так ярко отблёскивает именно с этого ракурса.
- «Я вход стерегу, путь к бессмертию закрыт, туда, где великий магистр лежит. Он спит и мечтает коснуться звезды. Его разбудить можешь именно ты. Ты в радужный мост собери семь цветов. И сверху взгляни на родительский кров», - прочитал Захар, стараясь не упустить ни одной буквы.
- Не поняла, - озадачилась Соня. – А зачем нам кого-то будить? Возьмём волшебный эликсир, сокровища и назад!
- Там видно будет, - отмахнулся Захар, вновь и вновь перечитывая странное указание. – Может, уже и некого будить. Рассыпался в прах.
- Слушай, Захар! Есть в замке место, где всё разноцветное? Как семь цветов радуги? – поинтересовалась Вероника, тоже перечитавшая надпись несколько раз. – Это ведь точно не здесь.
Тот промычал что-то невнятное и развёл руками.
- А зал семи рыцарей подойдёт? – предложила Соня, разглядывая маникюр на своих пальцах. Каждый ноготь был покрашен в разные оттенки. – У них щиты разноцветные. И их семеро, как семь цветов радуги.
- Сонька! Ты молодец!
- Тихо! – вдруг сказала Алёна и прислушалась. – В библиотеке кто-то ходит.
- Да это Жуча у меня копошится, - сказал Захар, привычно придерживая снова пришедший в движение карман. Прыгнискок крутился, вертелся и пытался лапками раскрыть молнию на своей темнице, ему понемногу это начало удаваться – из кармана уже торчал кончик щипцов. Его хозяин хотел было пресечь освободительскую деятельность, но тут за дверью зала действительно послышался неопределённый звук то ли шагов, то ли вздохов, как будто в темноте библиотеки крался большой принюхивающийся зверь.