- Шестнадцатый век, не позже! – потрясённо воскликнула она, присаживаясь на край роскошной кровати под расшитым балдахином. Навес поддерживался с четырёх сторон витыми столбиками, рельефы на которых изображали виноградную лозу и крылатых эльфов. Громоздкий шкаф красного дерева мог бы, наверное, не только вместить в себя весь их гардероб, но и послужить при необходимости отдельным домом. В комплект к нему имелся инкрустированный стол, пара кресел с позолоченными прыгающими пантерами вместо ножек, конный портрет на стене, лепнина на потолке, изображающая парящих ангелочков, толстенный ковёр на каменном полу – вот вам и вся обстановка, удобная и вычурная одновременно. Прямо скажем, музейная – всё подлинное и весьма отменно сохранившееся.
- Начало семнадцатого, - улыбнулась бабушка Юля, закрывая за собой и Захаром дверь. – Обед ровно через два часа. Я кого-нибудь пришлю к вам, чтобы не пришлось искать столовую!.. - донеслось уже из коридора.
- Мы будем готовы! – крикнула Алёна, полностью поглощённая разборкой вещей. – Дочка, переплети косу, а то она у тебя ощетинилась на затылке, как сердитый ёжик в тарелке у лисицы.
- Да, мама, - думая о чём-то своём, проговорила девочка. Подошла к стрельчатому окну: неподалёку за лесом, будто живое, дышало и перекатывалось синее-пресинее море. Прошлась босиком по ковру – ноги утопали по щиколотки. Ещё раз огляделась, крутанувшись вдоль своей оси – действительно, красотища! Увидела в дальнем углу тяжёлую бархатную занавеску, ниспадавшую до пола, подошла, отдёрнула: - Ой! Мам! Смотри!
За портьерой оказался вход ещё в одну, но только совсем маленькую спаленку – розовый будуар для подрастающей принцессы: небольшая кровать в виде лепестка лилии, стёганое одеяло с бантиками, кудрявая кукла с фарфоровым личиком и несколько подушек в форме сказочных животных. Но самое главное – на стене висело овальное зеркало до пола. По его периметру - всё те же крылатые эльфы и виноград. Стекло - чистейшей полировки, словно не было никакой преграды между тем миром и этим.
- Это же для маленьких! – вдруг расстроилась Вероника. – Как будто я действительно переместилась в средние века и стала глупой инфантой.
- Нет. Это интересно, забавно... прикольно, в конце концов! – обняла её вошедшая вслед за ней мама. – Пойми, никто не хотел тебя обидеть! Лишь удивить и порадовать. И почему ты решила, что инфанты обязательно должны быть глупыми?
- Не знаю... - вздохнула девочка. – Что ж. Спасибо, бабушка Юля.
- Вот именно! При первой же возможности обязательно её поблагодари. Она так давно ждала нас в гости.
Вероника вздохнула и яростно выдернула из косы последнюю заколку. Коса распустилась, расплелась, и освобождённые волосы блестящей шелковистой волной заструились вдоль спины.
- Вот где истинная красота, - улыбнулась мама, беря в руки расчёску. – Садись, кареглазка моя, помогу тебе расчесаться.
- Зато у тебя вон какие кудри – со-олнечные, рыжие-прерыжие! – девочка не удержалась и погладила золотистую прядку маминой чёлки.
- Махнёмся? – рассмеялась та. – И снова примемся вздыхать о чужих достоинствах?
- Да уж. Пусть лучше всё остаётся, как есть.
- Да уж, - повторила мама и принялась за работу. - Веснушки свои я точно ни на что не променяю. А ты? Ещё не надумала обстригаться?
- До колен отращу, а там увидим! – сверкнула глазами Вероника. – И, может, наоборот – не обстригусь, а выкрашусь в фиолетово-лилово-апельсиновый цвет! У нас уже полкласса от радужных оттенков без ума.
- Вот именно, что полкласса, и очевидно, что без ума, - вздохнула мама. – Все стали одинаковыми, как сириусные неоновые поганки. Тогда уж, моя юная экспериментаторша, лучше подстричься налысо и сделать татуировку на затылке. Такую, которая движется и меняет очертания каждую неделю.
- А можно?! – оживилась та.
- Всё можно, только осторожно! – рассмеялась Алёна. – Не пожалела бы потом!
- Ещё чего!
Они замолчали, поглощённые нелёгким парикмахерским искусством, и, в итоге, коса была заплетена – волосок к волоску, длинная, толстая, блестящая, как анаконда из финирианских джунглей.