Осторожный стук в дверь раздался как нельзя более вовремя. Дело было сделано, хоть в бой, хоть на танцы!
- Да-да! Уже идём! – откликнулись обе хором.
В коридоре пробили настенные часы. Пришло время обеда и новых знакомств.
4
Длинный коридор, по которому они шли, представлял собой одновременно и оружейную экспозицию, и портретную галерею. Изредка, чуть замедляя шаг, Захар успевал бросить две-три фразы об очередном оружии, выставленном в витрине, или персонаже, изображённом на полотне. Но у портрета, висевшего отдельно и занимавшего весь простенок, он остановился надолго и, напустив на себя таинственный вид, для начала приглушённым голосом сообщил:
- Это последний Хозяин замка. Сам герцог Красные Усы!..
- Но ведь это же сказка! – не удержалась Вероника. – Про страшного герцога, якобы красившего усы кровью невинных жертв!
- И про тысячу детей, скормленных ему в здешнем подземелье, - улыбаясь, добавила её мама. – Помнится, девочки нравились ему больше – из-за их природной склонности к сладостям и не менее сладким грёзам!
- Сказки! Как же! – возмутился Захар. – Хотите - верьте, хотите – нет, но усы-то у герцога и в самом деле красные! Вот! Убедитесь сами! – он обличающее ткнул пальцем прямо в лицо предполагаемого злодея.
Статный немолодой мужчина в охотничьем костюме держал в одной руке шляпу с белоснежным пером, а второй указывал на трофеи, лежавшие у ног, - отнюдь не человеческого вида: зайцы, куропатки, дикая свинья. Он широко улыбался, явно довольный результатом охоты, этакий добропорядочный гражданин средневекового общества, но шикарные усы, свисавшие до самого подбородка, и взаправду имели весьма оригинальный оттенок – от алого на свету до багрового в тени. Золотисто-каштановые волосы на голове, слегка растрёпанные ветром, были написаны художником мастерски, но как будто бы с другого натурщика.
- Пошутил кто-нибудь, - с сомнением предположила Ника, дотошно рассматривая древний шедевр. – Времени-то сколько прошло! Кто-то взял да и подправил.
- Если бы! – хмыкнул Захар. – Экспертиза подтвердила, что портрет написан за один раз и ещё при жизни герцога. Ты зря не веришь.
- Ну и ладно! – отмахнулась девочка. – Это же всего лишь легенда! Может, ему так больше нравилось. Хна ведь и тогда уже существовала: красился каждый месяц – себе и семи любимым женам на радость.
- Не было у него жен. Ни одной. И не хна это! – не сдавался тот. – И вообще! Говорят, что он до сих пор лежит в гробу в подземелье замка и только и ждёт случая, как бы ему выбраться...
- И попугать всех своими усами! У-у-у!!!
- Если ты такая смелая, то и ходи теперь всюду одна! – вдруг обиделся юный экскурсовод. – Встретишь герцога, передавай ему привет! Заодно и расспросишь - чем он красил свои усы!.. – он сердито глянул на неё исподлобья, его светло-серые глаза потемнели, и чуть тише добавил: - А если ты такая умная, то и помощь тебе не нужна!
Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл по коридору.
- Захар! Ты куда?.. А где столовая-то? – крикнула ему вслед Алёна. – Ты же нас собирался проводить!
Он, не останавливаясь, махнул вперёд рукой и свернул на лестницу.
- И зачем было расстраивать парня? – спросила дочку Алёна. – Ну, какая разница, по большому счёту, усы у этого дядьки красные или борода - синяя?
- Он сам первый начал!
- Кто? Захар или герцог? – улыбнулась мама.
Вероника дёрнула плечиком и ничего не сказала.
По гулу, доносившемуся со стороны лестницы, и без провожатого было ясно, где находится конечный пункт их спонтанной экскурсии. Они поднялись по ступеням на следующий этаж и очутились перед массивными двойными дверями. Переглянулись и одновременно потянули за бронзовые ручки. Двери распахнулись, открывая взору огромный зал, ярко освещённый южным солнцем. Длинные ряды столов, идущие вдоль витражных окон, были подсвечены солнечными зайчиками, которые, пройдя сквозь цветное стекло, окрашивали всё вокруг в цвета радуги – от лимонно-жёлтого до густо-лилового. От этого стоявшие на столах блюда приобретали несколько непривычный фантастический вид: пятнистые розово-голубые булочки соседствовали с оранжево-карминной варёной картошкой, а фиолетовое тушёное мясо весьма неплохо гармонировало с бирюзово-фисташковой капустой. Впрочем, сия авангардная палитра на многочисленных тарелках никак не влияла на всеобщий аппетит. Ложки и вилки так и мелькали – сидевшие за трапезой дети не собирались терять ни минуты, ни кусочка.