- Нравишься! – решительно ответила Алёна и посмотрела ему прямо в глаза, где вертикальные зрачки от боли и гнева превратились в две узкие вертикальные черты. - Очень. Именно таким, каким ты являешься. И не надо сдаваться! Твоего отца ещё можно вернуть!..
Он поник и отвернулся.
- Никто не виноват, понимаешь? – быстро говорила Алёна. – Ты уникален. И в это поверят все люди. Я обещаю тебе. Мир ещё будет лежать перед тобой, открытый во все стороны. И ты можешь вернуть себе настоящую семью.
- Ладно, хватит, ссстоп, - выдохнул Стивен. – На сссегодня…
Он не успел довершить фразу – из темноты выпорхнула летучая мышь и закружилась над ними, суматошно нарезая круги над их головами. Она была очень и очень напугана.
- Они пока не отыссскали оссстальных ребят, - выслушав её, произнёс юноша. – Она просссит о помощи… нет, просссит не ходить дальше…. Ссснова о помощи.
- Не понимаю, - озадачилась Алёна. – То ходить, то не ходить. Почему?
- Чувссствую, что ссс мышами там что-то ссслучилосссь, - он, прищурившись, посмотрел туда, откуда прилетела странная вестница. – Я пойду, посссмотрю.
- Но там опасность!
- А я осссторожно, - улыбнулся Стивен.
- Ну, и я тогда осторожно отправлюсь с тобой, - непреклонно сказала она и первая направилась к дверям, выставив факел вперед на вытянутой руке, точно самурайский клинок.
Стивен улыбнулся и пошёл следом. Мышь устроилась на его плече, всё ещё нервно дёргая крыльями и беззвучно шипя в пространство.
Они вступили в коридор, а потом в следующее помещение, оказавшееся огромной гостиной, плечом к плечу. Здесь было душно и пахло заплесневелым старьём. Остатки тяжёлых портьер драпировали стены наравне с запылившейся паутиной. Вся мебель была разломана. Создавалось впечатление, что сотню лет назад сюда забрело несколько уличных хулиганов, и со скуки или от раздражения они методично и самозабвенно крушили и ломали, ломали и били всё, что попадалось им под руки. Причём, диван был подвергнут отдельной экзекуции – по необъяснимой причине его попросту подожгли. Не догорев до конца, он стал инкубатором для целой колонии грибов, разросшейся подобно маленькому городу. Тут и там от них расползались жирные слизняки, оставлявшие блестящие следы на битом стекле.
Потолок терялся в сумраке. Приходила мысль, что когда-то помещение было двухэтажным. Сохранились некоторые балки и даже доски по углам. Свет факела полностью туда не проникал, чернильные тени отбрасывали на потолок увеличенные силуэты, напоминавшие почему-то исключительно страшилищ и монстров.
- Там что-то шевелится, - прошептала Алёна, заворожено разглядывая театр теней над их головами. – Вон там! За балкой. Какие-то белые пузыри. Лепнина? Или куски потолка отваливаются?
- Да-а… - протянул Стивен, тоже вглядываясь в самый тёмный угол. – Кажетссся… что-то качаетссся… Я сссейчассс поднимусссь и посссвечу поближе.
- А может, пойдём дальше?
- Нет. Летучая мышь сссчитает это месссто важным. Хоть и ссстрашным. Я должен посссмотреть.
Будто угадав его намерение, та заволновалась, задышала часто-часто, переместилась поближе к шее, оскалилась, собираясь то ли кусаться, то ли что-то сказать, вдруг не выдержала и сорвалась в полёт. С потолка раздался лёгкий шелест, словно шелуха пересыпалась в деревенской погремушке. Мышь кувыркнулась в воздухе, будто сбитая метким стрелком, с трудом выровнялась и на максимальной скорости унеслась прочь.
Стивен взял у Алёны факел, а ей вручил чугунный прут. Расправил крылья и, не спеша, по наклонной стал подниматься вверх. Свет переместился вместе с ним, и стало понятно, что у лепного бордюра на стыке потолка и стены прикреплены то ли гнёзда, то ли белые бурдюки различного размера и формы. Некоторые из них слегка пульсировали, остальные были покрыты как бы гипсовым налётом и не шевелились.
- Интересссно… - прошипел Стивен, как завороженный подлетая всё ближе и ближе. – Как интерессс…
- Стив!!! Наза-ад!!! – внезапно закричала Алёна, чуть не срывая голос. – Я знаю, что там шуршит!..
Но он не слушал… или не слышал, слишком близко приблизившись к непонятному месту. Шелест резко усилился, а из последней сохранившейся тени навстречу ему выдвинулась бородавчатая туша. Восемь лап-ног подгибались под тяжестью раздутого, опухшего чрева. Спина была сплошь покрыта бородавками, волдырями и лопнувшими нарывами. Вместо головы, казалось, имелись только огромные челюсти, разевавшиеся подобно двойному капкану. В целом, чудовище напоминало жабу, тарантула и крокодила одновременно. Но тут из его спины, прямо из сочившихся наростов, стали выбираться наружу насекомые – гудящие, как оводы, крылатые пауки. И сходство с каким-либо животным закончилось безвозвратно.