Она лишь ускорилась, только пятки засверкали.
Вслед понеслась отборная брань и тяжёлые быстрые шаги.
Ника уже различала размытый человеческий силуэт, лежавший на возвышении. Сквозь прозрачные стены и слой лучистой субстанции просвечивал контур мужского тела, обёрнутого вокруг пояса красной материей.
- Герцог! – зачем-то крикнула девочка, хоть и понимала, что он не встанет от одного её призыва. Она подбежала к пьедесталу.
С одной стороны к сему своеобразному гробу примыкала небольшая каменная стена, сантиметров пятнадцать толщиной, метр шириной и столько же высотой. Вся плоскость была испещрена письменами, но самое главное – посредине, в круглом, чуть выступавшем изображении солнечных часов имелось весьма характерное отверстие, выполненное в точном соответствии с формой и размерами Золотого Ключа. Того самого, который Вероника сейчас держала в своих руках.
- Сим-сим, откройся, - прошептала она, вставляя Ключ в замочную скважину этого своеобразного средневекового пульта управления.
Раздался лёгкий щелчок. И одновременно дикий безудержный рык плетью ударил девочку в спину.
Как раненый кабан, с налитыми кровью глазами Власий Феоктистович преодолел последние метры и отшвырнул Нику прочь. Вцепился в Ключ, дёрнул на себя, но тот сидел как вмурованный. Не обращая больше внимания на потерявшую сознание от удара об пол девочку, инспектор углубился в вырезанные на плите символы. Он не слышал ничего вокруг. Лишь бледные губы шевелились, жадно прочитывая древнее послание. Затем он оскалился, облизнул языком пересохшие губы и медленно повернул Ключ на одно деление. Против часовой стрелки.
Вбежал Захар.
В «панели управления» опять раздался щелчок. Зал вдруг ожил. Видимо, Золотой Ключ сработал, как пусковая кнопка. Стены задрожали и задвигались. Справа меж колонн сначала появились вертикальные щели, а затем каменные плиты повернулись и начали вращаться – целый ряд крутящихся дверей, на несколько секунд приоткрывающих вход в темноту лабиринта, потом закрывающихся и опять распахивающихся. Напротив стена заскрипела и медленно поползла вниз, утопая в полу до половины. Открылся сложнейший механизм, напоминавший внутренности исполинских часов. Колёса и шестерни пришли в движение и со скрипом завращались, высекая искры в местах соприкосновений. Но и это было не всё. Из пола вдоль правой стены выросли ещё шесть саркофагов, правда, меньшего размера, и гель внутри них светился не белым, а разными цветами, от синего до жёлтого. У дальней стены над основным пьедесталом у потолка открылось три квадратных отверстия, похожих более всего на большие воздуховоды. С лязгом и звоном с потолка спустились толстенные цепи. Пахнуло сыростью и холодом.
Это было подлинное царство хаоса и порядка, где на стыке двух противоположностей можно было стать кем угодно и обрести что угодно.
Захар мгновенно выцепил взглядом лежавшую на полу Веронику, она зашевелилась, начала приходить в себя, и копошившегося, как паука над жертвой, скрючившегося Власия Феоктистовича.
- Вот, чёрт! – выдохнул Игнат, вставая за спиной у Захара.
- Надо вернуть Ключ! – крикнул Захар и бросился к инспектору.
Игнат не отставал.
Синхронно они схватили Власия Феоктистовича за руки и оттащили от саркофага. Тот оглянулся на них с видом оскорблённого гранда, не узнавая, не понимая – как они могли его потревожить?! Находясь даже в небольшом отдалении от «своей прелести», он испытывал невыносимую тоску и боль. Близость цели сводила его с ума. С невероятной силой он подскочил с места, развернулся и вцепился в ближайшее горло – Игната. Захар попытался отодрать его от друга, заламывая одну руку за спину, но лишь сам получил сильнейший тычок под рёбра и пинок ногой в голень. Они захрипели все трое и, сцепившись в клубок, покатились по полу.
Вероника пришла в себя, подняла голову и опешила – внутренность саркофага претерпевала неприятные на вид изменения. Гель побагровел, наливаясь чёрнильными пятнами, постепенно расползавшимися по всей массе. Тело лежавшего человека мелко тряслось и усыхало, превращаясь в мумию. Это было плохо, просто отвратительно. Девочка, стараясь не привлекать внимания, подползла на четвереньках к стенке, из которой торчал Ключ, и, вцепившись в него двумя руками, с натугой повернула его обратно – один раз по часовой до нулевой отметины, а потом ещё раз один по часовой. Она аж вспотела от усилия – поворачивать было трудно, особенно возвращать назад то, что уже было однажды сделано.