Полки «сверкали» от различный приспособлений, питающихся магией. Лежали сделанные, но не заряженные амулеты и обереги, как пустые сосуды для вместилища силы. В склянках колыхалась запечатанная и деструктурированная сила, способная одним катализатором обратиться в нечто простое и действенное, вроде ауры, проклятья, заградительного заклятья или старого доброго огнешара.
Всё это я «видел» своим внутренним взором, и этой информации мне было вполне достаточно, чтобы ориентироваться так, будто у меня есть глаза.
— Как ты можешь понять, что я колдовал? — пробубнил я.
Говорить по прежнему было сложно. Луанна пока не делала попыток восстановить губу и зубы. Язык всё так же опухал, хотя за два сеанса мы стабилизировали диссациатор, который меня самого и подпаливал.
Луанна не ответила, лишь наорала на своего подопечного. Наверное даже за дело, но меня скрутило от боли, и я мало что соображал. Даже отвечать было сложно.
— Садись на пол и направляй поток, я буду его подправлять, — откричавшись, скомандовала она. — Будем сегодня пытаться собрать твой четвёртый отдел, глядишь пятому полегчает.
После я обычно шёл в местный трактир, где собирались мои ребята и все вместе обедали. В трактир на подработку поваром отправился Сандерс и Сися, в помощь местному повару, и в меню появилась бесятина, которую заказывали исключительно местные, не знавшие, что это и как это есть.
Аэльи первое время шарахались меня, поэтому я, стараясь их не злить, просто отсаживался в самый дальний угол и иногда даже глаза отводил чарами. Повар решил подойти ко мне только на второй день: мелкий низушек не представился, не поздоровался, убедился, что мне ничего не нужно и поспешил удалиться от меня подальше.
По тому, кто с кем обедал, можно было понять, что за группки образовывались. Ко мне иногда подсаживались Леголас и Сеамни. Даже Валькра с Ником и ребятами меня в моём состоянии стеснялась.
— Я успел что-то натворить, что ко мне все так с опаской относятся? — спросил я в какой-то момент у Леголаса.
Ответ должен был быть с большой вероятностью «нет», но мало ли.
— Мне кажется, — раздался голос Сеамни, — что они боятся, что если на тебя посмотрят, то ты умрёшь.
Говорила она на полном серьёзе.
— А как же то, что я бессмертный?
— Им неловко, — отозвался Леголас. — От тебя воняет, а говоришь ты медленно и не очень внятно. Выглядишь и того хуже. Френк взгляд отводит, орки переговариваются о том, что тебя почему-то Грох не забрал, а здесь гнить оставил.
— Значит репутацию подмочил, — задумался я.
— Но тебя по прежнему слушают, — поддержала меня Сеамни.
— Потому, — продолжил за неё Леголас, — что ты знаешь, что делать. Всегда знаешь, а никто больше не знает.
После я отправлялся в медитативное сидение, где я мог обдумать услышанное, долечивать разворошённое Луанной и продумывать следующие шаги. Пока стоило дать себе время на то, чтобы всё уложилось и вошло в какое-то русло, тем более что проблем не так и много.
Первую проблему с жильём я решил быстро, как и проблему с тем, чтобы пристроить своих людей в деревне. Вторая проблема их не касалась, она касалась моих отношений с Ишианом и кольца на пальце. Её я сейчас решить не мог, но очень надеялся, что у меня в запасе есть хотя бы пара десятков дней прежде, чем Ишиан сможет меня обнаружить. А я при этом был прикрыт чарами Нуриен Юндил — не такая простая задача. У меня у самого за двадцать дней не получилось бы себя найти, но то я, а то «великий Ишиан Рихар». Если не знаешь, кто твой враг, считай его сильнее себя.
Странно было слышать, что люди до сих пор за мной идут. Хотя они и не знали, как всё странно обернулось. Я шёл убивать суккуба. Если бы я его убил, то у меня было бы много времени напитать пиктограмму. А если бы не убил, но сбежал, то было бы время подготовиться к осаде. Но случилось то, что случилось, к тому же не так, как я ожидал — я нашёл накопитель большой мощности внутри самого сердца владений суккубы, и только благодаря этому смог выбраться из Пандемониума без жертв.
Тут вопрос возникал: мог ли я предугадать, что есть рыба покрупнее? Предположить мог, но специально этого делать не стал, ведь в таком случае весь план не имел смысла — мы были бы обречены. Кстати если бы мы ждали, то суккуба привела бы Ишиана, зуб даю (один из немногих оставшихся). И всё же стоило сознательно рассмотреть вариант, когда над суккубой есть кто-то более сильный, а я этого не сделал.
Медитировал я на границе между АнНуриеном и Нуриен Юндилом. На Замке было наложено какое-то заклинание ужасающей силы и сложности. Я благоразумно разместился на самой границе с этим заклинанием, чтобы можно было его касаться, но не активировать — не раздражать своим присутствием Замок Древней.
Рассматривая сверкание магии, наблюдая за потоками этого мира, я в который уже раз задумывался о том, кто подготовил это место для прихода живых существ, и не находил ответов. Как не находил ответов и на вопросы о том, как всё устроено. Кто-то же должен управлять потоками магии, чтоб она не взбушевалась, следить за чародеями, чтоб они бед не натворили, вести мир по астралу. Моя логика говорила, что это должен делать смотритель за миром — бог. Один или несколько. Я взывал к богу этого мира и не получал ответа.
Рядом, на такой же шкуре, уселась Сеамни не спрашивая разрешения. Видимо я разрешение дал в дни беспамятства, либо, что маловероятно, кроткая эльфийка вдруг обнаглела.
— Сеамни, — окликнул я её.
— А? — отозвалась она с толикой страха в голосе.
Значит всё же не обнаглела.
— Мы о чём-то говорили?
Пауза.
— Да. Ты сказал, что возьмёшь меня в ученицы и сказал медитировать.
— Ты не удивляешься, что я не помню?
— Ты сказал мне, что, возможно, не запомнишь нашей договорённости, — виновато проронила она.
— Потому что ты бы мне напомнила о том, о чём мы говорили, — рационализировал я.
Больше мы не разговаривали на этом месте никогда, соблюдая абсолютную и полную тишину.
Она сидела рядом, а я «видел», как она небрежно трогает силу, «тычет в неё палкой», разгоняя круги и создавая водовороты, как пытается вдохнуть густую массу неумело, но настойчиво. Зачем ей это сейчас, когда они все в относительной безопасности? Когда самый страшный враг — это мантикора. Да и то, Гарри же со всем справится, уж кто-кто, а она уверена в моих силах даже больше, нежели я сам.
Сеамни сидела и пропускала силу через себя, смешиваясь с ней. Она «дышала магией». День ото дня у неё это получалось всё лучше и лучше. Она этого не замечала, да и не могла заметить. Я же видел, хотя и для меня это было крайне сложно. Такой прогресс виден спустя годы, через десять лет она сможет оценить его по достоинству. Сейчас же казалось, что эльфийка просто делает что-то бесполезное, тратит время.
Но магии не учатся с наскоку. В магии нету гениев.
После медитации, когда по ощущениям наступал вечер, я ходил гулять, разгоняя густую, застоявшуюся кровь. Это было больно, это было унизительно, это было не безопасно, но при этом хоть немного ускоряло процесс заживления.
Астральное зрение, слух и умение двигаться в полной темноте помогали мне не налетать на деревья и других аэльев. Тело извергало тонны негатива, печень перекачивала отравленную магией кровь, распухала и болела, сердце тоже спасибо не говорило, но я знал, что застой сейчас будет много хуже.
Я гулял и видел несколько мест: сияющий Нуриен Юндил, тусклый свет из храма Чёрного и светлячки каждого жилого дома. По аурам я мог отличать, кто где находится, а по их изменению даже кто приблизительно чем занимается. Это не было для меня очень сложным, и я обнаружил, что не пользовался этим в Пандемониуме лишь потому, что у меня были глаза. Иногда полезно ослепнуть.
Догуляв до Огородной улицы и пройдя её почти до самого въезда в деревню, я подошёл к знакомому дому:
— Януш! Кхе-кхе. Ян… крхе, блин.
Хлопнула дверь, послышались шажки.
— Уже иду, господин Гарри. Что вам надобно?