Я сидел, думал и пил отвар из каких-то трав. Мой организм всё ещё не принимал пищу, потому питался я исключительно магией. А это значило, что лечение было затруднено и замедлено. Настойки из трав помогали хотя бы уровень влаги держать в пределах допустимого. После глотка этого чая обычно всё лицо начинало дико болеть, особенно глаза, которые пересохли, сетчатка которых выгорела и сейчас бинт просто раздражал глазной нерв в открытой глазнице. Боль страшная, от которой помогала лишь ежесекундная медитация. Боль отступала и начинали действовать заклятья как только глоток докатывался до желудка.
— Сюда, моя дорогая, присаживайся, — я услышал скрипучий хриплый голос старосты рядом с собой. От боли я перестал даже видеть ауры. С ним кто-то был.
— Спасибо, Йен, — это была Радя.
— А где же гроссмейстер, нами всеми уважаемый? — поинтересовался я, вспоминая недавний разговор.
Глоток всё ещё катился к желудку, я кривился и делал вид, что всё в порядке — бессмертные не чувствуют боли.
— Я его звала, не поверишь, — бросила Радя. — Сказал, что такие заведения ниже его достоинства. Почему-то в самый раз для моего, но ниже его, — она фыркнула. — Что мы хотели обсудить? Почему ты привёл меня к Гарри? И это тот самый Гарри?
Хмм, тот самый…
— Да, это его мне напророчил тот дядька в храме, — прокряхтел староста. — Только я не ожидал инвалида, хотя, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят.
— Туда пока лучше не заглядывать, — подтвердил я и решил на время отставить варево и сеанс мазохизма.
То, что меня в очередной раз напророчили говорило только об одном, что кто-то знал, что я тут буду. То есть знал, что я уйду из крепости. Знал, что я поступлю именно так, и что именно сюда я решу уйти. Опять же, либо кто-то знает моё будущее, либо кто-то просто меня слишком хорошо знает. Это не случайность, почему я тут оказался. Я рассуждал и сам говорил, что это единственно правильное место, куда можно свалить, когда у тебя есть 14 секунд на раздумья. Наверное, наблюдай я за собой со стороны, тоже предположил бы именно такой результат, поэтому нечего удивляться.
— Дима уже мне успел плешь проесть, что Гарри теперь со всем справится, а он пойдёт лучше поля пахать, — прохрипел Йен. — В общем теперь это наш новый менеджер по безопасности, капитан стражи, как тебе, моя дорогая, будет удобно.
— Хм, спасибо за назначение на должность, — кивнул я.
— Пока не официально, — поправил меня Йен.
— Я больше тебе скажу, — с улыбкой произнесла Радя. Улыбку я услышал, она её пыталась сдержать, но не вышло. — Потянешь ещё Грувааль, АнЭмиваэль и АнДремуэрМар?
— Ах вы значит не сами пришли в кабак, а меня искали, — сделал я вид, что до меня дошло.
То, что у Ради есть своя игра, я не сомневался. То, что они с Йеном заодно, это было немного странно. Натянутые отношения между Радей и Кинуром, который определённо понимает, что за сила в его руках сосредоточена. Расслабленная Радя, увидевшая противовес в виде меня. И назначение меня на роль охранника для четырёх деревень.
— Вы хотите страну поделить, — сделал вывод я.
— Не страну и не поделить, — шепнула Радя. — Центр останется один, он будет в Анаторе. Анатор более стратегически важен, нежели Аннуриен, ты просто карты не видел, сам бы всё понял. Ты же древний? Верно я понимаю?
— Какой древний? Ну я старый, да, — заулыбался я и порвал залеченную губу.
Наверное Радя нахмурилась.
— Я про иерархию. Смертный, смертный маг, потом старый маг, потом бессмертный маг, потом древний маг, как в школе учили.
Я поднял голову, какое-то время молчал.
— Я школу не помню, давно это было, — ухмыльнулся я. — Сама меня как оценишь?
— Как полутруп, но ты крутой. Я боюсь до тебя дотрагиваться, ты сейчас сквозь все мои барьеры пробьёшься и силу мою того, выпьешь через трубочку, — заявила она. Послышался храп. — Эй, Йен!
Раздался сдавленный хрюк.
— А, что? Какие трубочки?
— В общем я не вижу, чтоб ты придуривался. Думаю ты тоже память потерял. Мы все тут память потеряли. Я просто любую гарантию могу дать, что ты повидал за жизнь такого, что мне и не снилось даже, и тебе не нужно объяснять, что тут происходит.
— На всякий случай я всё же скажу это вслух. Ты как-то пытаешься решить проблему военной диктатуры, а сейчас у тебя появился я со своими ребятами, а моих ребят ты мельком уже видела и решила, что они составят неплохую конкуренцию ордену, который стало сложно удерживать в рамках закона.
— Умничка, — потёрла руки Радя, довольная услышанным.
«Тупочка», — прозвенел другой женский голос из памяти.
И ты решила, что я встану на твою сторону. Молодец, конечно. С другой стороны какие у меня есть цели и с кем я быстрее их добьюсь? Постоянная нескончаемая жажда знаний перемежалась той ответственностью, которую я с лёгкостью брал за живых существ. К этому всему добавлялось абсолютное нежелание кому-либо подчиняться, а подчиняться нужно было хотя бы на первых парах: старосте, Раде, Кинуру. И всё же, заключить сделку с Кинуром, перевернуть страну вверх-дном и установить диктатуру, зарубив бравого рыцаря где-то в подворотне?
Я вспомнил момент, когда я уходил от ивия, там, в далёкой пустыне, в колонии Ришта. «Потому что я добрый», — ответил тогда я. В принципе всегда можно отказаться от своих убеждений. И даже так, идея угнетения простого населения меня не устраивала — она малоэффективна.
— А расскажи чуть-чуть о себе, только на чистоту, ладно? — попросил я Радю.
— Ну я маленькая, с кра…
— Чем задницу вытираешь?
Рядом сидящий Йен подавился и закашлялся. Радя замялась, но тут же нашлась:
— У меня тряпочка есть, я её потом стираю.
— Фу-у, — раздался раздосадованный голос Йена.
— Когда мылась последний раз?
— На позапрошлой пятерне. А что, по запаху не слышно?
Она не смутилась даже. Ни сколько не стесняется себя.
— Извини, от носа только дырки остались, — ухмыльнулся я одной половинкой рта, чтоб не порвать губу во второй раз. — Убийца убил десять детей и изнасиловал трёх женщин, что сделаешь?
— На рудники на пожизненное, — в голосе послышалась сталь.
— А я бы убил, — развёл руками Гарри.
— Но все жизни ведь…
— Тебя бесит, когда тебя перебивают?
Вдох и шумный выдох:
— Немного. Я не особенно вспыльчива.
Флегматичная и сдержанная, с горячим сердцем и холодной головой.
— Десять тысяч Натисов или одна лошадь?
— Лошадь, — без раздумий заявила она.
Потому что деньги — это просто цифры, — про себя подумал я.
— Пришли враги и есть выбор: смерть всех и отстоять Анатор или отступить и…
— Тебя бесит, когда тебя перебивают? — хохотнула Радя.
Перехватила инициативу, хотя я для неё авторитет.
— Ни сколько. Твой ответ.
— Отступить и партизанить.
— Главная причина почему ты командуешь? — спросил я, сделал паузу: — Соврёшь — узнаю, — соврал я.
Она замолчала, долго думала.
— А твоя?
— Вначале ты, потом я, — пошёл я на принцип.
— Почему? Хочешь подстроиться?
— Ты назвала меня древним и посчитала авторитетом. Это ты подстроишься, — парировал я.
Радя даже задержала дыхание от неожиданности, а после выдохнула.
— Скука.
Я удовлетворённо кивнул:
— Жалость, — улыбнулся я и всё же порвал эту грёбаную губу во второй раз.
Открытая и честная гуманистка, повидавшая виды, без ловушек мышления, жажды власти и с пониманием дела, но без мотивации, против диктатора с упором на веру и жгучим желанием наживы, чётко поставленными целями и мотивацией.