Я пожал плечами.
— Сводки за прошедший год, новости, внешняя политика, внутренние проблемы. Ты знала, что в АнИтуэне была корь, пять человек погибло и ещё двое калеками остались?
Тишина.
— Ты что, головой качаешь? Ну хоть ты-то должна помнить, что я слепой, а то прям расстроила меня.
Я её не видел, но мог поклясться, что она покраснела.
— Иди в жопу! — обиженно бросила она. — Радя эта фигню творит. Сидела бы в своём АнАторе, а то прям сюда забралась и мозги ебёт и себе, и тебе, и окружающим. Если б не Йен со своим денежным станком, никто б не знал вообще о нашем существовании. Говорят только АнДремуэрМар в большей жопе, чем мы находится.
— АнДремуэрМар? — рассмеялся я. Это место переводилось с эльфийского как у чёрта на рогах. — Название говорящее.
— С кем говорящее? Кому говорящее?
— Ты эльфийского не знаешь?
Опять тишина. Я снова мог поклясться, что загнал ведьму в краску.
— Слушай, Гарри, я… — начала она толи оправдываться, толи наезжать.
Я её прервал.
— Извини, я не хотел тебя задеть.
— Что?!
— Я извинился перед тобой. Давай лечить, а? — я улыбнулся.
— Всё лыбится и лыбится, — фыркнула Луанна. — И чего тебе так весело?
И действительно, чего?
Весь день просидел слушая про законы. Узнал, что есть свод законов, что от села к селу он не отличается, но старосты его не знают, что книги законов не издаются, а все законы записаны в одном единственном свитке и хранятся в муниципалитете Анатора. Дальше Радя принялась прям чуть ли не по книжке излагать проблемы диктатуры и совмещённых институтов власти. Ей иногда оппонировал Кинур, но, на удивление, достаточно легко соглашался с тем, какие проблемы возникают.
Вечером в таверне я был в странной компании. Долго я просидел один: не уловил ни ауры Ради, ни Эдмунда. Даже мои ребята сидели по домам. За окном покрапывал дождь, ударяя в окна тонкими струйками воды. Таверна гудела, но всё о том, что урожай не успели до конца убрать, что у кого-то мунька лопнула, у кого-то багушка раньше времени в спячку улеглась, и прочее. Иногда проскакивало, что какой-то из рыцарей к местным девкам приставал, а те и не против были, да только бравые ребята Аннуриеновские чужаков отогнали.
Странность компании заключалась в том, что ко мне неожиданно подсел Марсенас де Луиз, которого я не ожидал здесь увидеть и уж тем более не ожидал интереса к моей персоне.
— Добрый вечер, господин Гарри. Разрешите присесть?
Я, уставший после долгого дня, с ноющей спиной и взрывающимся болью желудком, с развороченным лицом мог лишь кивать. Стоило напрячься, чтобы прийти в себя.
— На «ты», пожалуйста, — попросил я немного раздражённо.
— Да, конечно. Ты тоже меня можешь на ты называть, — с усмешкой в голосе произнёс он. — Я здесь по поводу Ваших… твоих людей.
— Аэльев, — поправил я. — Что-то натворили?
Я был уверен, что нет, а пришёл он совсем по другому поводу, но я изображал дурочка. Авось что узнаю ненароком.
— Нет, что ты. Ведут себя достойнее некоторых наших.
Между прочим мои аэльи и к местным бабам приставать могли, и драться, и выяснять отношения на повышенных тонах. После Пандемониума это была норма. Пока, за те семь дней, что мы здесь были, никто ничего не учудил, но по мере того, как пандемониумцы ассемилировались, я слышал знакомые имена в разговорах местных не в самых лестных формулировках.
Кроме того, что в голосе явно слышалась лесть, он ещё и врал мне, абы только сказать что-то приятное. Вот я и узнал — либо ко мне будут подмазываться, либо от меня что-то нужно.
— Я бы хотел тебе помочь, — произнёс он. — Ответственность за стольких людей, когда ты находишься в таком плачевном состоянии… Тяжело, наверное, нести такое бремя? Тут ещё и Дима на тебя своих сгрузил.
— Да как-то пока справляюсь, — меланхолично заявил я, не собираясь давать даже намёка на то, что я мог бы сдать свою должность. — Я не капитан охраны, а аэльи подчиняются мне по своей воле.
— Да-да, конечно. Я в Аннуриене давно, пекусь о его сохранности и процветании почти с самого основания, уже два года, — гордо заявил он. Марсенас ходил вокруг да около. Что-то мешало ему задать вопрос вслух, ибо он поставит точку и лишит его манёвров. — Понимаешь в чём дело. Кинур угрожает нашей всеми любимой Раде, а с твоими людьми я бы мог обеспечить защиту госпожи Натис, которая в свою очередь обеспечит защиту Аннуриену.
— То есть ты хочешь свою личную армию?
Хватит бродить вокруг.
— Я… Нет, это не цель, это всего лишь средство. И не взять, а лишь одолжить, — стал отнекиваться он. — Тебе-то они зачем сейчас?
И что ему ответить на это?
— Нет, — развёл руками я.
— Почему? Разве ты не переживаешь, что случится, если Кинур дорвётся до власти?
Он принялся возмущаться, в голосе проскользнули нотки страха.
— Ты хочешь знать причину? — спросил я грозно. Судя по тишине он кивнул и проглотил ком, застрявший у него в горле. Меня боятся? Решается его судьба? Что поменяется, если я отвечу? А если не отвечу? — Ты пришёл к правильному человеку. Я люблю, когда аэльи действуют исходя из полного набора знаний. Твоя ошибка в том, что ты решил, что следить за этими людьми для меня — ноша.
— Ты же посмотри на себя?! — взорвался Марсенас. — Ах да, ты же не можешь, потому что слеп, словно… словно… Ай, не важно кто. Слепой калека, харкающийся кровью и… — он втянул воздух и не почувствовал зловония, но всё равно сказал: — …и гадящий под себя. Сколько тебе осталось? Неделя, две?
— Уважаемый Марсенас, дело в том, что я бессмертный, — усмехнулся я без опаски порвать зажившую губу.
— Нет, так не бывает, — пробурчал он.
— Если ты встречаешь такое впервые — это не значит, что так не бывает. Спроси моих ребят, спроси орков, спроси Френка. Спроси кого угодно, если не веришь, — развёл руками я. — И за своими аэльями я сам присмотрю.
— Но госпожа Натис…
— И с ней всё в порядке будет, обещаю, — соврал я.
Четвёртый день Радя посвятила тому, чтобы объяснить проблемы текущей системы управления. Пришлось слушать о плохих дорогах, больших территориях, плохом снабжении, плохой осведомлённости. Гертруда обещала исправить последний пункт, но мне в ближайшее время не виделось решения этой проблемы. Стоит лишь снегу выпасть, и каждая деревня будет сама по себе.
Проблема звучала как «невозможно следить за страной грея мягкое место у тёплого камина без связи с остальными деревнями». Решался вопрос радикально — территорию нужно поделить на элементы самоуправления.
Весь остаток дня обсуждали, как же лучше разделить территорию, чтобы всё было правильно. Тут я уже не слушал, как и сама Радя. Я был уверен, что она знает, к чему приведут рассуждения Кинура, Рогуса и Трумы. Я так точно знал.
День закончили тем, что решили использовать деревни в качестве независимых единиц.
Кинур
У Кинура болела голова. Виски сдавило, в ушах стучало, лицо было красным, хотя в храме и не было холодно. Он редко когда столько времени что-то обдумывал. Но здесь была совсем другая история: стоит только найти решение, как тут же находится аргумент у Йена или Бризо или у ещё кого-то, который ломает всё, и приходится думать заново.
Он стоял у распахнутого шатра, на мозги постепенно начинало давить желание ощутить прикосновение женского тела, в желудке было пустовато, в голове переполнено, да и пахло от него уже не очень. Он устремил свой взор в небеса, увидев там Синюшку и Зеленушку. Две сестры бежали по небу, усаженные в невидимые колесницы. В его родном мире их было три и все близняшки. Здесь же сёстры отличались, что было непривычно.
Хотя это было не самым непривычным в этом месте.
— Гроссмейстер Кинур, — окликнул его Гарри, шагнувший из темноты.
— Просто Гарри, — отозвался в ответ Кинур и подумал про себя, что никогда не привыкнет к этому странному типу. — Чем обязан?
— Да в общем-то дело есть. Дело в том, что я, по неведомым стечениям обстоятельств, очутился в не лучшем здравии в этой дыре и слишком скучаю по былым полномочиям, понимаешь? А тут ещё Радя со всей этой делёжкой, единым центром, кучей бумаг и прочей волокитой.