Выглядел при этом я всё ещё отвратительно и магией в полной мере пользоваться не мог, а это ухудшало дело. Я ощущал давление времени на себе, его откровенную нехватку. Мне приходилось спать, чтобы восстановиться, а это потеря драгоценного времени. После части медитации на одном месте я становился пуст и ещё немного, и начнётся снова деградация астрального тела, чего допустить никак нельзя было. А времени мне нужно было много. Замок Древней — огромный источник бархатистой и нежной силы. Стоит лишь ступить на его владения и подчинить эту силу себе, и уже можно не бояться смерти. Не то, чтоб меня смерть сильно пугала когда-нибудь, но она помешает мне узнать, что же это за план у нашего великого Чёрного — этого никак нельзя было допустить.
Ко всему добавлялось то, что мои ребята должны были отправиться в другие деревни, а значит замок придётся в таком случае штурмовать самому.
А замок был непрост. Постепенно, довольно медленно, я выяснял подробности. Первое же использование чар познания ни к чему не привело. Я нащупал четыре узла — центра самоподдерживаемых чар, очень хитроумно устроенных. И стоило мне начать исследовать первый узел, как каждое заклинание познания стало мне возвращать разные результаты. Вроде бы перемычки в первом узле устроены таким вот образом. А потом со следующим заклинанием всё уже совсем по-другому.
Было понятно, что первый узел меняет свою конфигурацию. Но день за днём я приходил, садился и смотрел, наблюдал, исследовал. Из разрозненных данных я по крупицам собирал понимание того, как эта защита работает. Первый узел служебный — связан со всеми остальными и помогает их работе. Третий узел вроде как был поисковым — искал врагов на территории крепости. Второй и четвёртый узлы должны были делать какую-то тёмную магию.
Дело продвигалось крайне медленно.
Дни сливались в один отрезок времени, в который я запоминал лишь новые сведения, по вечерам перебирая их в памяти, восстанавливая ощущения и пытаясь всё запомнить. Были бы глаза, я бы записывал на бумаге, но приходится работать с тем, что есть.
В один из дней, кажется это уже было число этак тридцать шестое, пять дней спустя отбытие делегации, утром заявился Ворон — вошёл без стука, распахнув дверь чуть ли не с ноги.
— Привет, пропажа.
Я за всё время лишь в пассивной роли появлялся на общих сборах, говорил пару слов и исчезал вначале к Луанне, а после бился головой о защиту крепости.
— Привет, весельчак, — проронил я и зевнул.
Дома есть было нечего. Сегодня Леголас и Сеамни не решили ко мне заглянуть, устроили себе выходной от меня. Я взял с печи сухарь и принялся его обсасывать, чтобы хоть как-то активировать обмен веществ.
— Там все волнуются за тебя. Ну как все. Те, кто тебя более-менее хорошо знает, те и волнуются.
Я прикинул в голове:
— Леголас знает, что я восстанавливаюсь. Что знает Леголас, знает и Сеамни. А где Сеамни, там и Валькра. А с ней Ник. Френк загадочный ходит, ему не до меня, — стал перечислять я. — Остаёшься ты, значит, — я расхохотался и даже не закашлялся.
— Остаюсь я, — угрюмо согласился Ворон. — Но ты не прав, они тоже заботятся, но в отличие от меня, за свою шкуру, а не за твою. Ты явно что-то задумал, и никому не говоришь, что — это бесит, знаешь ли, — буркнул самый главный любитель сплетен.
— Ладно, садись, — приказал ему я и сам, нащупав стул, опустился за стол. — Только баш на баш. Вначале ты мне сплетни, потом я тебе планы.
— Да, согласен, — раззадорился Ворон и уже собирался отрыть рот.
— Нет, подожди. Я передумал. Вначале я тебе сплетенку расскажу, думаю тебе интересно будет.
Медик замер, напрягся.
— Слышал я как-то, что Радя у нас в деревне себе мужика нашла.
— И? — Ворон требовал продолжения, затаив дыхание.
— И поговаривают, что мужика того зовут Ворон.
Он аж хрюкнул от неожиданности.
— Ты точно слепой? Хотя ладно. Она ж баба огонь, а главное с ней просто.
— Ну может в этом деле и просто, — покачал головой я.
— Ну да, — заулыбался Ворон. — Ладно, моя очередь, — он хлопнул в ладоши, потирая руки. — В общем шептались мужики в таверне, что ты дух, вот как. Что бинтами заматываешься, чтоб тебя видно было, а так под бинтами тела нету, — увидев, что я не удовлетворён, продолжил: — Ещё девушки болтали, что ты и не мужик, и не баба, и причиндалов у тебя нет. Толи отсохли, потому что ты труп давно, толи просто с базовой комплектацией не шли.
— Это потому, что я Марьяну отшил тогда? — пожал плечами я.
— Ха-ха, ну да, наверное. Ещё поговаривают, что ты тот самый чувак, что в храме у них стоит. Дроэг-ва ну Адон. Да только таких мало, потому что особенно догадливые у Йена Григо спросили, и тот им прямым текстом ответил, что Гарри Белый, а не Чёрный. Хотя по тебе сейчас не видно, какого ты цвета.
Он замолчал, а после стал говорить с улыбкой:
— Но большинство всё же считает, что ты — бессмертный. И тут прям все подтверждения: роботы тебя не убили, тебя твоё же тело отвергает, Марьяна от тебя без ума, ты пылаешь огнём и не умираешь.
— Хм, а ты как считаешь?
— Ай, да кому ты заливаешь? Любитель по одному и тому же сценарию гонять, — отмахнулся Ворон.
— Ты мне лучше скажи, у нас в деревне все такие доверчивые, или есть всё же как ты?
— Хм, спасибо за комплимент. Ну что, есть и такие. Микель Эдамотт как-то заглядывал, ему затариться нужно было на зиму. Он выразил мысль, что ты просто колдун, который с собой кучу сброду всякого привёл. Ему умно кивали и поддакивали целых два человека, причём то были двое из Диминых, которые теперь твои.
Среди местных репутация уже есть, но ещё шаткая.
— Ладно, а что у наших?
— Ник что-то химичит с маслом муньки. Разогревает, охлаждает, ругается постоянно, — стал вспоминать он. — Валькра патроны пересчитывает. Френк не может нагуляться со своей ведьмой. Марьяну в жопу пьяную нашли на опушке леса, помогал Френку её допереть, во, смотри. Ай, блять, не смотри. Тебе всё равно нечем. В общем она меня в глаз саданула.
— С какого момента Марьяна — это про наших?
— Эмм, ну Френк наш, а Марьяна — придаток. Ладно, ерунда. Орки скучают, по лесу шляются и зверей пугают. А вообще не переживай, ты у них всё ещё лидер. Пока они от стресса отойдут…
— Я им новый подкину, может быть.
— Да, давай, колись чё удумал, — аж подпрыгивал от нетерпения Ворон.
— Пойду штурмовать Нуриен Юндил.
Ворон присвистнул.
— Он же под защитой, говорят, которую взломать нельзя. И из-за этого ты ходишь чернее тучи и, — он принюхался, — снова воняешь? Когда последний раз мылся?
— Не помню. А какой сейчас день?
— Не придуривайся, всё ты знаешь. Впрочем, — буркнул он, — я от тебя чего-то похожего и ожидал. Ну ты смотри, не переусердствуй. А то ты позовёшь, а они ж пойдут, как на закланье.
— И ты пойдёшь?
— А то! Я ж главный баран этого стада.
В этот же день после построения ко мне подошли Самум, Гхыш, Мсебиш и Гротт. Каждого было за что вспомнить. Гротт был со мной ещё до того, как я прибыл в Пандемониум. Мсебишу Леголас с колена высадил зуб. Гхыш всегда был с Мсебишем, а после инцидента с Леголасом привязался к эльфу, как к мамке. Самум был самым отъявленным сыном Гроха, какого я видел — едва уцелел по чистой случайности в перепалке, в которой умер Иван, сохранил рассудок и расстроился, что не умер тогда, и сейчас носил на шее здоровенный демонический рог в напоминание своей слабости (рог я не видел, но мог себе представить).
— Босс, мы это… — начал Самум и замялся.
— Что случилось? — я изобразил озадаченность.
— Нам скучно, гхарна, — пробасил Мсебиш. — Тут все слишком хилые и Гроха не порадуешь.
— Разреши искать славы, Гарри, — виновато попросил Гротт.