— Вообще говоря нет таких чар, которые нельзя было бы снять снаружи, — парировал я.
— По принципу Беквеха-Мари если заклинание закольцовано само на себя, оно не может быть расплетено, так как гомогенные связи образуют структуру, не пускающую внутрь ни одно заклятие.
Я всё ещё был в рациональном русле спора, хоть меня Микель и пытался задавить ссылками на авторитеты. Я не чувствовал себя неуверенно, всегда можно нанести всякой чуши и напридумывать левых имён, чтоб заткнуть книжного умника. Мне так поступать не хотелось: в этом мире и так мало хороших чародеев, ссориться со всеми подряд лишь бы показать собственную правоту не имело смысла.
— Честно признаюсь, я не знаком с принципами Беквеха-Мари, да и не знаю, кто это такие, однако разве нет другого способа воздействия? — ответил я и пожал плечами.
— Плетение заклинания требует связи с заклинателем и соблюдения принципа локальности — это ведь первый закон Модо-Йонханга, — опять эти имена, видимо все открытия в магии делают лишь пара магов.
— Замечательно, — согласился я, но при этом перешёл к контратаку: — А порталы тоже требуют соблюдения принципа локальности? Они же даже закон относительности в физике нарушают.
— Порталы являются исключением, об этом писал Мари в своём труде «Логика магии», где утверждал, что порталы — это проявление алогичности магического поведения, — уверенно заявил Микель.
Я внутри был возмущён и раздражён, при этом отлично подавляя две эти эмоции. Да, это его точка зрения. Да, он искренне верит в истинность книжного знания. Да, он продвинется вперёд как маг, станет хорошим алхимиком и застрянет, упрётся в книжные заблуждения. Однако будет это довольно не скоро, пройдут десятилетия прежде, чем он начнёт что-то понимать. Сейчас с ним спорить не имело смысла.
— Не знаю, по мне всё логично, — пожал я плечами. — Просто принцип локальности нужно расширять на область с псевдооднородным магическим полем, — стал я рассуждать вслух, представляя, что на самом деле магический поток можно возмущать на очень больших расстояниях, если есть специальная тренировка. Этому могут мешать только завихрения силы и обратные течения, создающие роторные нестабильные точки, в которых сила становится дикой и выходит из-под контроля.
— Не нам, смертным, спорить с великими законами, выведенными великими магами. Мы можем лишь следовать им, — произнёс он высокопарно. — Я бы советовал бросить это бессмысленное занятие и пустую трату времени и предложил совместно поработать над проблемой не угасающей алхимической молнии в кувшине. У меня уже есть множество наработок.
Я прикинул в голове: молния, требующая особое состояние алантоэно, а именно светлой её фракции, плюс среду в виде зилафтоэно воздушной фракции и колоссальное вливание магических сил. Она должна быть помещена в сосуд с абсолютной проницаемостью, но тогда её невозможно будет удержать, так как среду зилафтоэно воздушной фракции не к чему будет привязать. В противном случае она будет гаснуть, так как не будет получать должного потока силы из фиксированной среды. Да, польза от этого несомненная — самоподдерживаемое заклинание без наличия источника. Но это сродни вечного двигателя. Тот, кто знаком с азами магии должен понимать, что это поистине невозможно без присутствия мага.
— Я пожалуй воздержусь и продолжу свои «бессмысленные» попытки, — кивнул я. — Спасибо за совет. Дам и я совет в догонку: абсолютной истины не существует.
Он ничего не сказал в ответ, фыркнул и ушёл не попрощавшись. Он раздосадован и злится на меня, значит просить его о помощи будет проблематично, хоть и можно. По слухам Микель не сотрудничал ни с кем, ведя жизнь отшельника, поэтому ссориться с ним было без потерь. Удовлетворившись таким выводом, я продолжил своё исследование.
По мере того, как мне становилось всё понятнее, как я буду захватывать Нуриен Юндил, я всё больше восстанавливался. Сквозь боль и слёзы я вырастил себе новые глаза, нарастил на них веки, принялся за восстановление сетчатки и создания нового хрусталика. Восстановив левый глаз почти полностью я накосячил с мышцами и пришлось его удалять. Для этого я ушёл в лес, чтоб никого не пугать тем, как я ножом выковыривал себе глаз из глазницы. Вторую попытку я воплощал в жизнь намного более тщательно и на этот раз глаз оброс мышцами правильно.
Был изначальный план. Заранее подготовленным заклинанием я отрубал первый узел, но заклинание ещё до конца не было проработано. Пока первый узел блокировался, я должен был затормозить работу третьего узла, но у меня не получалось подобраться к зашитому в узле шаблону для метки, чтобы её модифицировать. Второй узел мне необходимо было накрыть антизаклинанием, чтобы каждое проклятье, которое вылетало бы из него, встречалось бы с рассеивающими чарами, но я пытался прикинуть, сколько силы мне нужно было для этого, и получалось что-то слишком много. Четвёртый узел я смог слегка разобрать на составные части, он не морфировал, в отличие от остальных, но раскрепить насовсем его не получалось. К тому же я до сих пор не мог сложить у себя в голове картинку о том, как он работает.
Сороковой день ханты Жёлтых Листьев наступил, а я всё так же был без глаз и без чёткого плана. Сорок первый день озарил меня пониманием, что на антизаклинание уйдёт силы столько, что понадобится в жертву принести всю деревню. Сорок второй день разразился дебатами с Луанной, в которых она основательно потрепала мою уверенность в моём и без того трещавшем по швам плане.
Ночью я не мог уснуть и долго думал, что, кроме прочего, не ощущаю внутри самого замка никакой магии. Это было странно, будто область внутри крепости отличалась от области снаружи. Мне всё ещё нужно было решить, идти туда одному, или взять с собой штурмовую бригаду, и выбор нужно было делать в условиях крайней неопределённости. Если бы я был создателем этого замка, я бы обязательно оставил бы подлянку напоследок. И это могли быть ожившие мертвецы. Это могли быть порталы в другие миры и кровожадные твари с дальних концов Порядка. И в первом, и во втором случае грозные ребята с автоматами помогли бы разобраться с проблемой. Но это могли быть и чары безумия, к примеру. Тогда ребята только помешают. Чары безумия, кстати, вряд ли подойдут, потому что они лишь помогут нападающим разобраться с защитниками крепости не считаясь со своими потерями. Но явно тут могло быть что-то, чего я не знаю, ведь я много чего не знаю.
И вот, в первый день ханты Красной Лозы я, сидя у крепости с доработанным заклинанием для первого узла, мёрз на морозе, покрываясь инеем и понимал, что дальше тянуть не имеет смысла. Глаз регенерировал, финальная стадия заклинания работала в полную силу. Мозг плавился от количества запомненных мной данных.
— Что-то случилось? — подала голос сидящая рядом Сеамни.
— Ай, блять! — подпрыгнул я на месте от неожиданности, напомнив себе, что эльфийка молча просидела рядом со мной больше десяти дней и я просто забыл о её существовании. — Мы договаривались не разговаривать вроде.
— Да, но ты выглядишь грустным, — отозвалась она.
— Потому что не стыкуется ни черта. Мне нужно ещё дней пять, а у меня их нет.
— Почему нет? Что будет через пять дней?
— Заморозки, снегопады. Ладно, не через пять. Но штурм ведь тоже время займёт! День штурма, день отлежаться всем, вылечить раны ещё день. Нельзя так… Долго. Если тянуть ещё дольше… — я словил себя на мысли, что я причитаю, словно старый дед.
— Я могу тебе помочь? — спросила она.
Лаконично, как обычно.
— Это вряд ли. Я отупел, — вздохнул я.
Хотя на самом деле я вдруг понял, что не отупел, а зациклился. Для того, чтобы захватить замок, нужно не нейтрализовать узлы, а всего лишь продержаться какое-то время. А значит четвёртый узел можно больше не разбирать, а лишь заблокировать, чтоб он не выстрелил сам, а был, скажем, на предохранителе.
Я тут же прикинул в голове схему, соотнёс с количеством передаваемой первым узлом силы, проверил жёсткость перемычек, которые я собирался вставить, прогнал всю схему в голове и понял, что можно было сэкономить в семь раз по сравнению со старым подходом.