Тысячи игл устремились к первому узлу, вгрызались в его части, расширяли туго слепленные чары, тормозили внутренние процессы, создавали внутри нестабильности и завихрения. Я вливал в заклинание силы и ждал, пока оно окончательно подействует и поток от первого узла прервётся, превратившись в грязный омут бесполезной силы.
Если бы внутри был чародей, он бы очистил свой узел в мгновение ока, а после по следам моих чар ещё и мне бы по мозгам надавал. Чародея внутри, к моей радости, не было, потому мои иглы вклинились успешно и я влил достаточно помех, чтобы первый узел захлебнулся — лишь биения дикой силы ощущались, словно кидающийся на клетку разозлённый зверь.
Система «заскрипела», я почувствовал (и не только я) возмущения, прокатившиеся из самого сердца крепости. В перемычку, соединяющую Аннуриен с крепостью, ударила чёрная плеть. Ударила и утихомирилась, но тёмное зарево стало собираться где-то внутри.
«Что это ещё к Бесрезену такое? Не должно было быть никаких спецеффектов».
Я потянулся ко второму узлу, выстраивая вокруг него отпорный круг: восемнадцать осколков щита телепортировались по настроенным разрывам в пространстве и стягивались цепью из магии воздуха и света. Заклинание работало без сбоев и сопротивления, помещая узел в «банку». Сейчас я мог это сделать, так как первый узел больше не оказывал своё влияние.
Второй узел умолк на время — я чувствовал уколы чар, бьющих в щит, но не проходящих за его пределы. Чувствовал также, что отпорный круг — вывернутый наизнанку магический щит — гудит, и каждый удар отражался звоном в ушах.
Незначительные неудобства не могли меня остановить от свершения цели, хотя если и передумывать, то именно сейчас.
Я взялся за третий узел заклинания, который раскинул магические нити везде по замку. Подковырнув его, я дольше чем положено нащупывал постоянно ускользающую сердцевину. Сердцевина — лишь генератор необходимых чар, совсем не то, что мне хотелось бы сейчас нащупать, но я, стиснув зубы от досады, принялся работать с тем, что есть. Разобрав сердцевину на составляющие, я внёс несколько структур, благодаря которым поисковые нити принялись излучать яркий свет — за границей защитных чар крепости засияло, полетели жгутики лиан, сотканных из света и пара, опутывая дорогу и подходы к крепости настоящей паутиной из нитей.
Четвёртый узел я ломал с особой тщательностью, так как он для меня представлял наибольшую опасность. Какую? А вот этого я так и не выяснил, от того опасался наиболее сильно. Какая-то тёмная муть, и сила её такова, что я бы и вынес такой удар, но только я и только один такой удар. Сюда я направил целый каскад чар, которые разбивали, видоизменяли и преломляли силу оберега. Узел замер в разобранном видел лишь на мгновение, а после принялся складываться в привычную форму, и благо в этот момент не работал первый узел, иначе моё заклинание и секунды бы не выстояло.
Я так и не смог обезвредить четвёртый узел полностью — чары закольцованы, на них сложно воздействовать, они самовосстанавливаются, черпая силы откуда-то изнутри крепости, и вся эта система хорошо отлажена, ставлена мастером и работает как часы Бжеговича.
И, напоследок, алтоэнофобная аура, отталкивающая частицы света. Ещё три вздоха, и… Никто ничего не почувствовал, естественно, кроме Сеамни, Марьяны и Луанны. Теперь можно идти.
Я окинул взглядом собравшихся. Сосредоточенные, суровые лица, готовые сразиться с неведомым врагом. Каждый сконцентрирован, ждёт команды. И за ними лица менее сосредоточенные и суровые, полные страха и надежды, а некоторые — ехидства и недопонимания.
Я махнул рукой, переходя на бег и наблюдая, как приближается ко мне граница Замка Древней, и как чаще начинает биться сердце от предвкушения. Толпа ахнула и затихла, лишь свист ветра в ушах, колокол бьющего по мозгам заклинания, растекающийся внутри огонь и лёгкая тревога перед неизведанным.
Ноги ступили на камень перемычки, соединяющей Аннуриен и Замок Древней, и перешёл на быстрый шаг, вливая силу в ауру — ветви света стали медленно расступаться в стороны, открывая витиеватый проход.
— Кто тронет эти светящиеся штуки, — подал голос бегущий трусцой Ворон, — тому руки поотрываю, — он сделал выразительную паузу, после которой добавил, — тся, — и рассмеялся.
Я хохотнул вместе с ним. Он был прав, да и все остальные были в курсе, что лучше ничего не касаться.
Лианы вились над головами, иногда шли под ногами и их нужно было переступать. Мы старались двигаться быстро, но часто приходилось переходить медленный шаг. Места на перешейке было мало и группа вынуждена была растянуться длинной вереницей.
Тусклый свет мягко лился со всех сторон. Жгутики переливались и блестели. Хотелось остановиться и наслаждаться невероятно красивой паутиной убийственных чар. Лишь шугающий из стороны в сторону ветер и начавший покрапывать дождик развеивал иллюзию спокойной умиротворённости.
Нужно было выбрать другой способ подсветить чары — дуговые разряды например.
Я слышал ворчание Френка, который явно не желал здесь умирать после того, как ему перепало. В какой-то момент я словил себя на мысли, что оторвался далеко вперёд и уже был в последней трети перемычки. Рядом со мной так же бодро шагал, переходя на лёгкий бег Леголас, не замедляя темпа проскакивая узкие места. Остановились мы с ним только когда перемычка стала переходить в ворота.
Биения, иглами вонзаемые в желудок и колоколом звучащие в голове, постепенно усиливались и уже были весьма ощутимы. Моя защита над вторым узлом держалась, но истончалась. Первый узел продолжал восстанавливаться и делал это немного быстрее запланированного, хоть и вложено туда было вдвое больше сил.
Требовалось срочно двигаться.
«Что это?»
Я вначале не поверил тому, что почувствовал, но после лишь про себя кивнул — пятый узел, который я смог ощутить только сейчас и только отсюда. У меня, к сожалению, не было времени сейчас выяснять, что он делает и что его активирует.
Чувствовал я ещё много всего, но заставил себя даже не запоминать свои ощущения, стараясь не отвлекаться от поддержания чар и частично повторил первое заклинание, немного отсрочив восстановление первого узла.
Аэльи шли. Мы с Леголасом стояли уже в дверях. В десяти шагах от нас Френк и Марьяна. Сразу за ними, по пятам, увешенные оружием Майклсон и Ворвус. На небольшом отдалении в несколько шагов, пыхтя, пробиралась Сеамни, сразу за ней шли Ганс, мо, Вавойца и Ворон. На определённом отдалении двигались Курт и Валькра, а за ним порядком отстали, шагов на пятнадцать Громила, Нинтр и Луанна, и были они как раз посередине моста, когда в третий узел, испускающий светящиеся жгутики, потоком влилась сила и я поморщился — вложенный мной каскад стал рассыпаться.
Я принялся его на ходу ремонтировать, пытаясь вновь нащупать сердцевину. Одна из структур вылетела, озарив едва заметной вспышкой небо. Я на её место поставил другую. Марьяна и Френк закончили свой путь, вырвались под прикрытие стен и остальные, вплоть до Курта и Валькры. Луанне, Громиле и Нинтру оставалось проделать последние метров десять пути, как в голове у меня хлопнуло и нити исчезли окончательно.
Я едва слышно ругнулся себе под нос, Громила удивился, Нинтр замер, как вкопанный, лишь поставил поднятую ногу туда, где она до этого стояла, Луанна тоже замерла, завертела головой. И так близко, казалось, руку можно протянуть.
Громила было собирался делать шаг, но его за руку схватила Луанна.
— Много головой роняли в детстве? — заорала она на него. Маленькая, полтора метра, на четыре головы ниже здоровенного чернокожего Громилы, она рявкнула на него так, что тот вжал голову в плечи и тут же поставил ногу на каменную мостовую.
— Спасибо, Луанна, — похвалил я её. — Сидите там.
Я не стал разбрасываться словами и мы с командой двинулись дальше.
Потоки сил сгущались, становилось тяжело соображать. Мы прошли сквозь арку из чёрного камня, выпиленного одним сплошным куском; створки были открыты наружу, петли воистину огромны, дабы удержать такую махину. Механизмов, закрывающих и запирающих ворота, я не нашёл — на то судя по всему была магия.