Мои заклятья ввинчивались глубже, разваливая пласты силы, раскрывая центр бури, а вместе с тем раскрывая и новые ощущения. Эти ощущения должны были быть просто проявлениями магии, но их сложно было отделить от остальных эмоций.
Сердце ударяло громко и яростно, мышцы каменели от напряжения, грудь горела огнём, по спине тёк липкий пот, а из рук пропадала вся сила — страх, злость и безысходность. Нечто, что не должно сочетаться, сейчас прекрасно уживалось вместе.
И это был далеко не конец. Сомкнулась челюсть, кулаки сжались до хруста костяшек, к горлу подошёл ком от суетящихся мыслей, из груди рвался гневный крик «дайте мне понять!» — как же знакомо это чувство! Или всё же это не моё, это чьё-то надуманное? Или это вообще лишь проявления силы?
Образ алой тени с красными глазами: раскинутые кляксы тряпок, расплывшиеся по воздуху, полный злости взгляд. К чему это всё?
Всё вдруг разом исчезло. Бурю эмоций сменила пустота. Яркие образы — темнотой обратной стороны век.
Сила подчинилась. Я стал чувствовать каждый её порыв.
Я сильнее стиснул зубы.
То, что я подчинил силу ещё не значит победу. Не расслабляйся, Гарри, только не сейчас. Осталось последнее, осталось дело за малым. Ты узнал, как работает замок, осталось лишь подобрать нужный ключ.
А у меня их тысячи и десятки тысяч.
Я приказывал силе всеми известными мне способами, сплетал и пускал десятки отменяющих заклятий из сотен разных систем, подбирая нужное.
Хлопнуло в голове, потемнело в глазах — барьер на втором узле рухнул. Сила от него рывками вытеснила мои чары из первого и тот потянулся к четвёртому, заряжая его для финального выброса.
Стой!
Я мысленно крикнул, вбирая силу в себя. Вновь загорелась рука, вновь огонь потёк по внутренностям, но сила меня послушалась. Пятый узел услышал мой приказ и втянул в себя силы, обрывая заклинание. Третий узел дал команду четвёртому прекратить, посчитав нас своими. А я, наконец, открыл глаза.
Вонь творимых чар, вонь пороха, вонь тел, висящая в воздухе пыль и каменная крошка. Отсутствие тишины — выстрелы не прекратились. Почему?
— Куда ты стреляешь? Перестань! — донёсся голосок Луанны.
— Хочу и стреляю, женщина! — послышался густой бас Громилы.
А вот потому, — улыбнулся я понимая, что давно так не выкладывался и сил не осталось. Хотелось татта. На всеобщем такого слова нет, это хоббиты его выдумали: когда ты стоишь, тебе хочется сидеть; когда сидишь, хочется лежать, ну а если ты уже лежишь, но всё равно хочется ещё больше отдыхать, то хочется татта. Вот и мне хотелось сейчас татта.
— Жерар, пожалуйста… — попросила убитым голосом Сеамни и после чего наступила тишина. — Гарри… — выдохнула она и раздался топот ног.
Ко мне направлялась целая делегация.
Я скривился, но встал. Рука покрылась ожогами, одежда прогорела и свалилась, оголяя обожжённую руку. Обожжённая плоть горела, кожа вновь лишилась чувств, этот кусок мяса больше не принадлежал мне и часть моего сознания вновь куда-то ушла, чтобы только не ощущать боль. Из правой ноздри потекла кровь, из левого глаза — слёзы, из левой ноздри сопли, а правое ухо вновь начало гудеть.
Однако всё прошло по плану. Могло быть и лучше, но могло ведь быть и куда хуже! Пятый узел уснул, третий сдержан и считает нас в пределах крепостных стен своими, первый питает остальные, налаживая их функционирование, четвёртый починился и замер, ожидая команды от третьего узла на уничтожение всего живого, но команда всё не приходила.
За пределами стен бастиона мы всё ещё были враги, и третий узел сходил с ума, пытаясь подобраться к нам. Что-то его сдерживало, какие-то чары внутри крепости. И что, мы теперь заперты здесь?
Что-то шевельнулось внутри. Тревога? Не за себя, за остальных. Паника? Мы не выберемся, нас придавило и мы здесь так и умрём — от голода, холода и безысходности. Я понимал, что всё это во мне говорит усталость.
Всё определённо прошло по плану, если не считать, что мы застряли здесь на неопределённый срок.
Глава 16. Всё под контролем
Гарри
Я стоял, оперевшись одной рукой о перила балкона, и смотрел вниз. В жидком алом тумане из оседавшей белой каменной крошки копошились аэльи: охали, вздыхали, матерились, перебрасывались фразами. Ворвус держится за руку в районе плеча — ниже она лишь болтается мёртвым грузом. Нюхт свернулся в позе зародыша, хватаясь за живот. Вавойца сидит и тыкает пальцем в ногу. У Валькры лепёшка вместо носа, а кончик смотрит вбок. Мо лежит, не шевелясь… Но нет, вроде жив ещё.
Нужно спуститься и помочь. Как минимум оказать первую помощь.
«Не хочу никуда идти».
Шумным эхом раздались шаги — Сеамни вбежала бледная, растрёпанная. Рядом возник Леголас — потный и тоже растрёпанный, — приобнял её шатающееся тельце.
— Ворон умер… — убитым голосом произнесла она и хотела ещё что-то сказать, но слова её застряли в горле.
Она не плакала, просто стояла и хлопала ресницами. Бледное лицо, на котором бликовал алый светлячок, красные воспалённые от напряжения глаза, трясущиеся руки — эльфийка была не в лучшей форме.
Вот Леголас, казалось, лишь перевёл дыхание, а уже был бодрячком.
— Ворон умер, — с другой интонацией, с акцентом на втором слове повторила она, словно забыв все остальные слова.
— Ворон умер, — эхом отозвался я, не в силах сказать ничего другого.
Я понял, о чём она говорит, но всё ещё не верил увиденному. Треснувший череп, хруст костей, вылетевший глаз из глазницы. Всё в таких деталях.
— Какого хера он вообще полез первее штурмовой бригады? — возмутился я вслух, стягивая куртку и вытирая кровь краем майки.
Леголас, молча, протянул мне кинжал, который я оставил в голове крылатого голема. Я, ни слова не говоря потянулся за кинжалом правой рукой и скривился от боли. Моя правая рука вновь стала месивом, пропалив даже куртку. Волдыри наполнились кровью и лимфой, некоторые лопнули. Она горела, но боль притуплялась сама собой, как всегда делало моё тело, находясь на грани выживания.
— Спасибо, — буркнул я и взял кинжал левой рукой, засовывая его за пояс.
Вздохнув, я всё же заставил себя спуститься.
Пыль не просто оседала, она собиралась кучками, облачками, смешивалась и разделялась, танцуя по всему залу. Куски изваяний возвращались на свои места, собирая себя из праха. Я чувствовал здесь работу пятого узла, который изливал огромное количество силы по заранее выстроенному шаблону.
У каждой статуи была аура, по которой она и восстанавливалась. Лишь крылатый воитель, сражавшийся с Леголасом, повредил свою ауру и лишился руки насовсем. Пыль его не найдёт покоя, осев на чёрный мраморный пол. Как ни странно, но пол тоже принялся восстанавливаться, соединяя трещинки, шлифуя камень.
Темно было, сыро, холодно, неприятно, но сейчас разбираться со светом я не намеревался. Вначале Мо.
Склонившись над его телом, я принялся за стандартную процедуру врачевания. Довольно длительную, но спешить мне было некуда. Меня за это время успели укрыть плащом и уложить остальных раненых.
— Я де пойду к Гарри, — отозвалась Валькра с заложенным носом и тревогой в голосе. — У дего больдо…
— А ты, красавица, думаешь, что у меня будет нежнее? — язвительно отозвалась Луанна.
Валькра фыркнула.
Раненные постанывали от боли, описывали свои жалобы, указывали на места ран и ушибов, требующих внимания.
Мне тоже требовалось внимание, но подошедшая ко мне Луанна не стала меня трогать. Сила этого места мне подчинялась очень плохо, словно ускользая, в ожидании истинного хозяина. Подчинение шло туго, а значит и с лечением будет туго. Я, не смотря на то, что отдавал часть своих сил восстанавливая печень, рёбра, селезёнку и кишечник Мо, убирая внутренние кровотечения, сам успевал так же восстановиться. Луанна только помешала бы этому процессу.