Потоки этого места были сложными и незнакомыми, и прямо здесь и сейчас я не мог разобраться, что делать дальше, чтобы распутать тугой узел чужих чар. Изнутри замка, когда был доступ к управляющим последовательностям, всё казалось немного чуждым, будто оболочка — защита крепости — делалась специально иначе, нежели магия самой крепости. Почему будто? Это ведь логично — чтобы захватчик не смог с ходу подчинить себе крепость, если разобрался в защите. Мне требовалось время, чтобы найти закономерности и из них начать выстраивать предположения.
Я встал, медленно, сопровождаемый четырнадцатью парой глаз, поднялся вновь на балкон второго этажа, стал так, чтоб меня всем было видно. Аэльи сосредоточены, словно голодные птенцы в гнезде. Они изголодались по информации.
— Ну что, — начал я уставшим голосом — от своих скрываться нет смысла. — Мы внутри и почти все живы. Что это значит?
— Мы победили? — поднял брови Курт, не отвлекаясь от полировки тряпочкой своей винтовки. Ему, такое ощущение, было всё равно.
— Крепость наша, — резюмировал я и увидел улыбки на уставших от недавнего стресса лицах. — Есть только одно большое «но» — мы застряли здесь.
Я подождал, пока до них дойдёт.
— Назад нельзя? — удивилась Луанна.
— Назад нельзя, за порогом смерть, как и до этого, — кивнул я и задал тон немного повеселее. — Никто особенно не ожидал здесь застрять, да и я как-то не подумал. Но вот мы застряли.
Луанна нахмурилась, части моих ребят было всё равно, Ворвус пнул кулаком походный мешок, сказав на шиярском Майклсону что-то про еду. Валькра, казалось бы, не удивилась, как и Леголас с Сеамни. Марьяна вообще находилась в состоянии экстаза, сидя скрестив ноги и глядя в пустоту. Френку это сильно не нравилось.
— На всякий случай я взял с собой еды, да и некоторые из вас, смотрю, тоже. Еду нужно будет поделить и узнать, на сколько нам её хватит. Как и воду, в общем-то. Помощь извне нам можно не ждать, да и не надо оно, — отмахнулся я здоровой рукой.
— И что, просто сидеть здесь и ждать? — буркнул Нинтр.
— Не совсем. Сидеть и ждать — да, — подтвердил я его слова. — Но не просто. Мне нужна пара дней, чтобы разобраться со всякой там непонятной магией, — соврал я. На деле дней двенадцать-пятнадцать, и еды нам на этот срок не хватит, а значит план не подходит. Ничего, что-нибудь придумаю. — А вот вам нужно будет самим себе помочь. Я думаю вы и сами в курсе, но нам нужно найти, где спать.
— А в крепости безопасно уже? — задал резонный вопрос Громила, облокотившись о колонну и подозрительно косясь на статую минотавра с большим топором в руках.
— Достаточно безопасно, но на проблему нарваться можете. Леголас, Френк и Валькра, соберите группы по три человека (по одному не ходить) и на разведку. Ищем тёплую и непродуваемую комнату, или комнаты.
— А с этим что делать? — указал Вавойца на тело Ворона, лежащее в луже крови.
— Пусть лежит, — отрезал я. — За порог не ногой — прибьёт и не заметите даже. Героев этой вылазки мы помянем после того, как убедимся, что выживем сами. Все согласны?
Несколько кивков, пара улыбок — более чем достаточно для одобрения.
Пока я концентрировался на восстановлении руки, подсушивании волдырей, выращивании новой кожи, и для того, чтобы отвлечься я рассматривал каменных истуканов. Здесь были они во множестве: низушки, эльфы, минотавры, кентавры, ламии, гарпии, дворфы, феи и гномы. Это были не просто скульптуры, они отражали личности героев. Почему я так решил? Потому что никто не будет делать скульптуру минотавра с рогами в разные стороны. Да, это всего лишь врождённый дефект, тут нет ничего предосудительного, однако художник часто «немного приукрашивает». Здесь же приукрашиванию не было места, здесь были действительно личности, а не собирательные образы.
Вскоре я почувствовал едва стерпимый жар в руке — боль возвращалась в том объёме, который я мог терпеть — и я переключился на исследование потоков. Играя в жарко-холодно, я нашёл дверь, точно такую же, через которую мы вошли в эту крепость. Массивная, из того же чёрного мрамора, она поплыла по воздуху без единого звука, словно была невесомой.
Я ожидал увидеть улицу, но за дверью была галлерея с большими окнами с одной стороны. Они были застеклены и заляпаны грязью, но через них были очень хорошо видны поросшие лысыми в эту пору года деревьями горы, уходящие полого высоко в небо. А ещё виднелся обрыв. С этой стороны Нуриен Юндил не был обнесён стеной. Видимо строитель предположил, что раз там обрыв и со стороны скал штурм невозможен, то и стена не нужна. Капли воды били в стекло, ветер задувал через едва заметные щели, порывы стихии трепали голые ветви ушедших в спячку деревьев, росших на ближайшей горе — серый тревожный пейзаж.
Я поёжился и поплотнее завернулся в плащ, хотя холод и не был мне страшен.
С другой стороны были вывешены картины. Я так предполагал, что при другом расположении крепости горы не закрывали бы свет от солнца, и яркие лучи попадали бы прямо на картины.
Картины так же были разными: какие-то сражения, какие-то создания, какие-то герои. Среди картин меня привлекло изображение этого самого замка в очень похожих горах, но под другим небом — не было изображено ни единой луны на ясном и пустоватом небосклоне. Ещё одна картина изображала человека, до боли похожего на Леголаса: те же тонкие эльфийские женственные черты, те же раскосые глаза, острый подбородок, однако холодный и безжизненный взгляд и короткие белые языки пламени вместо волос.
Галлерея заканчивалась такой же мраморной дверью.
Я пошёл дальше, совершенно не ощущая опасности, потянул на себя дверь и оказался в круглом помещении с винтовой лестницей. Отлично, башня найдена! В углу небольшая дверь. Я потянул за неё — пустая круглая комната, холодная и сырая, залитая серым светом, льющимся из единственного окна, и ковёр, покрытым вековым слоем пыли на полу.
Поднялся на второй этаж — та же картина, вдобавок странный паук поселился.
«В этом мире нет мух, какой паук?»
Я вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Ветер шугает, задувает во все дыры. Завывает, барабанит дождь по окнам.
В комнату третьего этажа я не заглядывал.
Чем выше я поднимался, тем острее ощущал, что к вершине стянуты все потоки, бьющие из крепости. И хоть источник магии находится в тронном зале, главный узел как раз здесь, на шестнадцатом этаже башни.
Ноги гудели после длительного подъёма. Я дёрнул на себя дверь: такая же комната, только окно в половину стены, выполненное из гнутого отлитого стекла идеальной полировки. Тут же был, кроме прочего, стол из дерева, название которого я не мог вспомнить с ходу. Кресло из такого же дерева, резное, обшитое у основания кожей. Был здесь и платяной шкаф и очень мягкая кровать, на которую я тут же прилёг.
«А тебя мы поселим в замке. Будешь и принцессой, и драконом одновременно — сам себя охранять», — вспомнил я слова весельчака Ворона, до срока почившего.
Я снял ботинки, уселся с ногами на кровать и принялся слушать потоки. Отсюда дело явно пойдёт на порядок быстрее и выбраться мы сможем не через двенадцать-пятнадцать дней, а намного раньше. Возможно даже паниковать не стоило и еды нам хватит. А может даже так окажется, что я и не соврал, говоря про пару дней.
Оценку я пока дать, к сожалению, не мог.
Сеамни
Сердце ёкало каждый раз, когда этот эльф выделывал финт. А вдруг у него сейчас не выйдет? А вдруг этот громила его зацепит? А больше всего бесила собственная беспомощность — это первое. Второе, что бесило — это неуверенность. Она хотела ходить за ним тенью, но при этом не была уверена, что собирается ходить за ним этой самой тенью всю оставшуюся жизнь.
Её научили перевязывать раны.
Луанна пыталась покрикивать на скромную эльфийку, но та раз на неё шикнула, а второй раз вежливо попросила, и Луанна каждый раз делала исключение, когда дело касалось указаний в сторону Сеамни, и кричала лишь в полголоса, используя лишь половину своего словарного запаса.