Очередная лестница вниз, заканчивающаяся скрипучей дверью. За дверью чувствовалось что-то любопытное. Мельком глянув на Сеамни я понял, что она ничего не ощутила. Я же ощутил лишь лёгкое касание давно спящей магии.
Я толкнул дверь и та медленно и на удивление бесшумно отворилась.
Свет, отдающий синевой, заливал удивительно белый камень комнаты, так контрастирующий с тёмным мрамором самого замка. Летающие под высоким, казалось, до самой поверхности, потолком синие шары давали света больше, чем сейчас было на улице в холодный и пасмурный день. В основании комнаты был идеальный круг, внутри которого выгравированная звезда — многоразовая пиктограмма. По периметру комнаты были вытесаны полки, на которых на невысоких постаментах стояли кристаллы — давно утратившие силу сгустки магии, но магии серьёзной и мощной, раз кристаллы не распались в прах.
Тишина давила на уши. Сухой воздух был непривычен после влажных подземелий. Магия пульсировала мягко и равномерно, излучаемая витавшими в воздухе шарами. Курт, Майклсон и Сеамни забыли как дышать, дабы не нарушить образовавшуюся мёртвую тишину.
— Туда не наступать, — предупредил я, указывая на звезду, и пошёл к кристаллам, проходясь по краю пиктограммы.
Курт, задрав голову, щурил глаза, глядя на магические шары-светильники. Майклсон забыл закрыть рот и разглядывал странную комнату. Сеамни стояла, закрыв глаза и пытаясь почувствовать хоть что-то.
Я проводил кристаллы астральным взглядом. Ну не может быть, чтоб среди этого великолепия не нашёлся хотя бы один заряженный кристалл! И я оказался прав. Где-то на третьей четверти периметра комнаты я заметил один: визуально точно такой же, прозрачный, с лёгкой синевой и едва уловимым свечением. Если его поместить в кромешный мрак, можно было бы увидеть биение остатков магии в виде лёгкого свеченияя. В комнате, до краёв наполненной светом, этого сделать было нельзя.
Я не спешил касаться кристалл или активировать его, оставаясь на стороже. Методично и не спеша я проникал в его свёрнутую структуру: заклятье иллюзии, зашифрованное послание, никакой взрывной магии, всё плавно, никаких катализаторов или следов того, что эта штука должна рвануть в руках. Убедившись в безопасности окончательно, я сорвал печать, высвобождая дремлющие чары: кристалл окончательно погас, тут же став мёртвым и для повторной его активации потребовались бы поистине титанические усилия.
В центре комнаты появилась фигура в лёгкой кожаной броне. Вся тройка моих спутников замерла, а Майклсон направил автомат на появившуюся фигуру. Я хмыкнул, отмечая уровень стрессоустойчивости аэльев в моей команде.
Лёгкая кожаная броня, очень похожая на ту, что была сейчас на мне, что не стесняет движения и способна защитить от режущих лёгких атак. За спиной висел меч с изогнутой ручкой из золотистого материала. На ногах кроссовки, так не вписывающиеся в общий антураж. Короткие волосы, отсутствие бороды и усов, карие глаза.
И лицо не запоминающееся, самое обыкновенное. Аккуратный подбородок, карие глаза, тёмные брови, отсутствие какой-либо растительности на лице, нет ни шрамов, ни родимых пятен, ни родинок, ни татуировок. Такое лицо и описать-то не просто.
— Гарри, смотри! — запищала Сеамни и затанцевала на месте. Я не разделял её восторга. — Ну смотри же!
— Что я должен…
Фигура заговорила, а я мгновенно замолчал.
— Послание Альвионе Великой.
Он говорил моим голосом. В точности моим, с моим выражением. Я улыбнулся, ощущая, как щекочет мои нервишки азарт перед неизвестным.
«Ну и что ты мне расскажешь?»
— Буду краток, требуется помощь. Пришли двух-трёх надёжных бойцов, на которых можно положиться и которые бы выжили, встреть они кого-то сильнее рядового мага. В моём мире, как бы это сказать… эмм… Зомбиапокалпсис, — он усмехнулся, как я обычно делаю. — Детали объясню на месте. Заранее благодарен, Гарри.
И представился мной.
Дела.
Я стоял с открытым ртом и был искренне удивлён, хотя считал, что удивить меня не так уж просто.
— Ты видел, видел? — продолжала прыгать и заглядывать в глаза Сеамни. Курт с Майклсоном просто стояли и тупили, глядя то на меня, то друг на друга.
— Видел, — сдержанно кивнул я, прикидывая, что бы это могло быть. — Заклятье проговорило послание моим голосом, — стал я рассуждать.
— Он был ты, в точности, — поправил Курт. — Только без шрамов на лице.
— И он назвался, — заметил я. — Очевидно, что это я, — развёл я руками.
— И тебя это не удивляет? — возмущался Курт. — Я бы, увидь я себя вот так, уже напридумывал себе тысячу историй.
— А зря, — буркнул я скорее себе, чем Курту. — Выводы можно делать только обладая знанием. Пошли обратно потихоньку, — предложил я.
Мы закрыли за собой дверь и Сеамни прорвало.
— Что это был за кристалл?
— Это письмо. Его довольно просто передать, но активируется он только в строго определённом месте. Если его перехватят, что весьма сложно, ничего с ним сделать не смогут, — объяснял я.
— А почему там был ты?
Сеамни кипела от любопытства, напоминая мне ту, кого я искал. Но после каждого вопроса она смущалась и закрывалась, и образ «той самой» тут же терялся.
— Видимо когда-то давно я отправлял кому-то такие письма. Некоей Альвионе Великой, кто бы это ни был.
— Ты сказал «мой мир». У тебя был мир?
— Я не помню, Сеамни. Мой мир скорее не в том смысле, что мир принадлежит мне. Скорее мир, в котором я живу.
Но сам я был совершенно не уверен.
— А что такое зомби-аппо… калипсис? — неуверенно повторила Сеамни. — Это стадия развития мира? Это заклинание?
— Зомбиапокалипсис — это не термин из магии, это скорее сленг из далёкого кластера миров. Обозначает неконтролируемое спонтанное разупокаение погостов, — давал я объяснения на третий вопрос, но сам был недоволен своими ответами.
— И что всё это в конечном счёте значит? — задал вместо Сеамни витавший в воздухе вопрос Курт.
— На данный момент, — остановился я, окидывая своих товарищей, что жаждали ответа и были уверены, что я его предоставлю, — не имею ни малейшего понятия.
Луанна
3-ий день Красной Лозы
Луанна проснулась пустой. Она не вкладывала в попытку столько значимости. В случае, если бы всё прошло так, как она хотела, она бы просто довольной кошкой ушла, продолжив свою жизнь в привычном ей ритме. Однако отказ подействовал на неё странным образом: она была эмоционально подавлена и потому не хотелось делать абсолютно ничего, и в то же время это отрезвляло. Агнож, её протеже, который питал к ней самые светлые чувства, так и не был удостоен её внимания, и теперь она задумалась, что, возможно, слишком мелко плавает и слишком многого хочет, желая всё и сразу.
Кризис Начального Мастерства, как говорили некоторые. Когда жизнь твоя бесконечно удлиняется, ты понимаешь, что спешить тебе некуда, что-то взять с нахрапа уже не выходит, как это было тогда, когда не знаешь ничего. При этом ты всё же осознаёшь, что всё ещё ничего не знаешь. А ведь как прекрасно было начинать колдовать! Вся эта сила и власть, которая сама текла в руки. Умение усмирять животных, создавать вещи, меняющие законы самого сущего.
И вот, спустя два года жизни здесь, когда всё существование кажется серым сном, вдруг появляется он и не ведётся на её провокации. Он как красная тряпка перед глазами. Нечто выделяющееся, неизведанное, непонятное, даже опасное, потому на столько желанное.
Луанна закусила губу, спускаясь с высокой башни.
Она считала, что раз такой появился, то обязательно для неё. А для кого же ещё он мог появиться? Марьяну-то он отшил, лечиться позволил только у неё, у Луанны Валтис, великой врачевательницы, внимательно слушал её предписания, исполнял их добросовестно. Она заслужила награду, как ей казалось. И вот, стоило подойти и забрать её — вот она, награда. И ушёл он отдельно в отдаление ото всех именно для того, чтоб она забрала свою награду.