Рядом появился Чёрный, одетый в свои привычные монашеские одеяния, укутавшись в плащ и спрятав лицо на столько, что лишь чёрная бородка торчала, да острый подбородок.
— Каковы новости? — спросил он без приветствий.
Чёрный груб и не соблюдает правила этикета? Вовсе нет. Суть в том, что время службы течёт непрерывно и бывает крайне сложно определить момент, когда же стоит поздороваться в следующий раз.
— Алейна полезла в Варду и я её не пустил, — пожал плечами наблюдающий и ухмыльнулся. — Тяжело было, как меня и предупреждали.
— Думаешь, она явится сюда? — обронил Чёрный.
— Уже явилась, и я её снова не пустил, — улыбнулся наблюдающий.
— Я знаю её навыки, её коварство и силу, но ты, Этир, меня удивляешь, — восхитился Чёрный. — Как думаешь, что будет дальше?
— Чтобы это понять, нужно знать её мотивы, а ею владеет Хаос, — пожал плечами Этир и вздыхая, добавил: — А мотивы Хаоса, увы, непостижимы.
— Она гналась за Эльстаном, потом её видели у Варды, где мы путали следы, после здесь, близ Безымянного, — стал рассуждать Чёрный. — Может её цель всё же не Гарри?
Наблюдающий по имени Этир ничего не сказал. Чёрный сел, свесив ноги с обрыва.
— Хаос — антагонист Порядка, — стал тихо рассказывать Чёрный, собравшись с мыслями: — и всегда жаждал лишь одного — полного обращения Порядка в Хаос. Атлина когда-то хотела подчинить Хаос, а Он подчинил её. «У вас есть все ответы — действуйте». Её окончательная смерть и последние слова — вот всё, что осталось нам в наследие.
— Ты не рассказывал раньше, — заметил воитель с седыми бровями.
— Я много чего не рассказывал. Я долго думал над её словами. Я увидел смерть величайшего из магов, которого когда либо знало Сущее, и получил свои ответы — Хаос пожрёт всё, как поглотил Атлину. Модо потерял смысл и ушёл на Дно Миров решив, что все ответы у него есть, а сделать он так ничего и не может. Алейна… Она увидела нечто своё. Её ответом было подчинение Хаосу, и это легко увидеть из её поступков.
Наблюдающий кивнул и добавил:
— И всё же если её цель — Гарри, как бы она поступила? — спросил он вдруг и сам понял ответ.
Они с Чёрным переглянулись и Чёрный первым сплёл астрального вестника, дабы дело не приняло печальный оборот.
Глава 21. Жизнь в деревне
Сеамни
Ханта Синяков
Сеамни грациозно расположилась в кресле, держа в руках маленькую чашечку чая. В ней почти ничего не могло выдать её прошлой жизни в Пандемониуме. Она вновь стала гордой эльфийкой, хоть и с очень покладистым, как ей говорили, характером. Всё реже она отпускала колкости, всё больше говорила сдержанно и аккуратно подбирая слова. И единственное, что могло выдать её былой лихой образ жизни, это отрубленный мизинец на правой руке. Из-за него эльфийка переживала, хотя и не подавала виду.
Напротив расположилась Киая, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу за ногу. Нарядившись в длинное вязаное платье, которое не сравнится, конечно, с дорогими шелками, но всё ещё нарядное и достойное этого места, тёмная эльфийка вела тихую и неспешную беседу с кружевом речи и долгими паузами.
В соседней комнате играла детвора, собранная, наверное, со всей деревни. Детей было не много, не больше пятнадцати. Уже который год Киая рассказывала им историю, а дети её внимательно слушали. Родители были не против такой игры и сами уже начали именовать этот день праздником краснения.
— Я помню балы, — вырвалось у Сеамни. — Дамы, одетые в длинные платья, и кавалеры в элегантных, расшитых золотом нарядах.
— Странно… — проронила Киая. — Я тоже это помню, но мне, почему-то, совсем туда не хочется, — она отпила чай и поставила чашку на край резного столика. — Там было как-то… мёртво.
— А мне нравилась та жизнь, — призналась Сеамни. — Только я о ней помню слишком мало, да и соврала бы я, сказав, что скучаю. Скорее немного грущу, как о хороших временах, которые остались в прошлом. Сейчас у меня иная цель.
— Какая же? — поинтересовалась Киая и Сеамни смущённо улыбнулась.
— Быть достойной. Леголас достоин быть спутником Гарри, идти с ним рука об руку. Я же должна быть достойна идти рука об руку с Леголасом.
— Леголас твой супруг? — уточнила Киая.
— Нет, мой избранник. Я пока не достойна именоваться его женой, — опустила глаза эльфийка. — Расскажи мне, почему дети у тебя собираются?
— Они ждут Покраснения, — улыбнулась Киая и достала из-под стола банку.
В ней был светлячок. Такие светлячки ярко-синего цвета разлетались по всей округе, знаменуя окончание ханты Красной Лозы и наступление ханты Синяков. Синяки были всюду, но чтоб такого изловить нужна была определённая ловкость. Сачком их не поймать, только руками, после чего нужно срочно поместить Синяка в сосуд.
— Дети! — крикнула итуэнмаэ вглубь квартиры.
Дети прибежали шумной и крикливой толпой: человеческие и низушков, а так же недавно найденная и подобранная девочка полуэльф, которую увидела в своём видении Сеамни, и Леголас с Гарри забрали её из леса. Сколько таких детей уже успело погибнуть в былые годы? Дети были разных возрастов, от недавно научившихся разговаривать до почти подростков. У многих были стеклянные банки с Синяками внутри.
— Хотите послушать историю? — спросила у детей Киая.
Все дружно крикнули «да», кроме одного мальчика постарше, который пробурчал, что слышал её уже два раза, но рядом стоящая девочка пнула его локтем и тот остался стоять насупившись.
— Давным-давно жила-была принцесса, звали её Соллей. Был у неё отец, король Бельмагор, который был о-очень злым. Он кричал на принцессу за то, что та ходила в народ и спрашивала, как у них дела. Когда люди отвечали, что плохо, она узнавала, почему. Они говорили, что кушать нечего. Она рассказывала это королю и тот ругался на неё, что нельзя принцессам ходить к обычным людям.
— А потиму незя? — пролепетал карапуз.
— А я не знаю, странный был Бельмагор, злой очень. У них было много еды, но они делиться не хотели. Как-то раз в гости к ним приехала крёстная Присцилла и услышала, как король ругает свою дочь. Крёстная та-ак разозлилась, что заколдовала короля, и теперь у него изо рта вместо ругательств вылетал Синяк, представляете? — эльфийка встала со своего места, обвела всех взглядом, а после открыла рот и у неё изо рта вылетел светлячок, растаяв где-то под потолком. Дети ахнули, пораскрывав рты. — Синяк этот краснел, улетал прочь, и куда он приземлялся, там вырастала колючая лоза, об которую все кололись, ну и лоза была кусливой. Не подходите дети к сторожевой лозе, а то можете и домой не вернуться, — погрозила Киая пальцем.
— А дальше что, что дальше? — прыгала на месте девочка.
— Вся деревня рядом с королевским замком заросла колючей лозой и люди не знали от неё покоя. А Соллей всё говорила с людьми и говорила, и так жалко ей стало людей, что она хочет им помочь, но только хуже делает, что словила она покрасневший Синяк и горько заплакала, — Киая взяла в руки из банки своего светлячка и Сеамни почувствовала, что что-то пронеслось мимо, какое-то заклятье. Синяк стал краснеть. Так же стали краснеть Синяки и остальных детей, которые так же взяли своих светлячков в руки. — Соллей так сильно хотела помочь людям, что синяк вместо того, чтобы покраснеть совсем порозовел, — она глянула на свои руки. — Мой не порозовел. О, Ариша, прекрасно, твой Синяк порозовел! И твой, Гур, и у тебя тоже, и твой тоже. А твой стал красным, выпускай его быстрее, он сам улетит. Ничего, не плач, в следующем году у тебя обязательно получится. Ты же знаешь, как себя вёл, — мальчик стоял красный, как и улетавший из его рук покрасневший Синяк, будто его отчитывали. — Будешь маму слушаться и твой Синяк тоже розовым станет.
Она окинула всех взглядом, своего красного Синяка она выпустила, открыв предварительно форточку.
— Соллей вначале не поверила, — продолжила тем временем Киая, но дети уже отвлеклись. Лишь пара девочек продолжали её слушать. — Она выпустила розовый шарик из рук, а тот упал в землю и пророс красивой и длинной ветвью, которая пахла ароматно, да так, что люди сразу захотели её съесть. Они попробовали её и им понравилось, так появился хлеб Соллей. И Соллей тогда заповедала, что никто добрый сердцем не останется голоден, а у злых дома порастут колючками! — закончила она. — Идёмте, я помогу вам их посадить.