Киая закуталась в плащ, помогла одеться детям, Сеамни тоже оделась, и всей гурьбой они пошли по домам. Дети показывали дорогу до своего дома, споря, к кому пойдут первыми. Тот, к чьему дому подходили, звал родителей, а потом на заднем дворе ребёнок ронял своего светлячка, а светлячок и вправду проваливался под землю, и Сеамни чувствовала, как внутри начинала твориться магия, происходили сложные схемы трансформации, в которых участвовала сама земля, и как прямо на глазах прорастал, пробиваясь из-под лежащего снега, маленький стебелёк, увенчанный зелёным листиком. Как он не замерзает здесь?
Процессия шла от дома к дому, пока не закончилось ни одного розового светлячка, а над их головами летели красные огни, облетая деревню в несколько кругов и скрываясь из виду ближе к Ведьминому лесу или к полю с муньками.
— А что с красными? — поинтересовалась Сеамни.
— Они станут колючками, как бы отражением злой натуры, всего зла, которое было причинено за год, — развела руками Киая.
Дети столпились около двух эльфиек, желая продолжения.
— Прошло время, умер король, а потом умерла и Соллей. Люди стали горевать по ней и в один прекрасный миг, когда скорбь их достигла Обетованного, Творец сжалился над ними и сделал один из ростков золотым. Вместо листика у него был цветок, который отцвёл, потом свернулся, а когда развернулся, на нём сидела маленькая фея. Она сказала: «не плачьте, я ваша Соллей» и стала у них королевой.
— А это правда всё, то что Вы рассказываете, тётя Киая? — спросил один из мальчиков, тот, что уже в третий раз слушал эту историю.
— Кто знает… — пожала плечами лунная эльфийка. — Мне её рассказала моя мама, а ей моя бабушка, а бабушка говорила, что видела всё своими глазами. А как оно было мне не узнать никогда. И тебе, — она коснулась пальцем носа парнишки, тот смущённо отвернулся.
Зима трещала холодом и снегом, луна Синюшка показалась на небе, озаряя деревню оттенками голубого. Тут и там синее переливалось в красное и улетало в небо. На улицу выбрались аэльи из своих домов и не смотря на мороз семьями созерцали это зрелище.
Наступил четвёртый год Безымянного мира.
Сеамни
3-ий день Белой ханты
Леголас как обычно ушёл на охоту ещё до того, как стало светать. Светать стало, к слову сказать, довольно поздно. Сеамни совершила утреннюю медитацию пока Кирилл спал. Парень с самого Пандемониума привязался к эльфийке и не желал отвязываться. Сеамни против не была, хотя каких-то нежных и тёплых чувств к этому ребёнку не испытывала, из-за чего даже ощущала себя странно, будто в ней что-то умерло, или поломано. Она ловила себя на мысли, что ни к одному живому существу ничего не чувствует, кроме Леголаса, Гарри и, как ни странно, Нинтра. Первого, она почти была уверена, она любила, второму была благодарна, третий её бесил. К остальным она была одинаково нейтральна.
Раздался треск открывающегося портала. Сеамни даже испугаться не успела, как появился Гарри в майке и штанах, с голыми пятками, хотя на улице было очень холодно, лежал снег и дыхание превращалось в клубы замёрзшего пара.
— Фух, попал-таки, — выдохнул он и заулыбался.
Его лицо с каждым днём становилось всё краше. Через всю правую сторону красовался ожог с мясом вместо кожи, волосы на голове росли только пучками, нос оставался кривым, но уже не было в чертах его лица того отталкивающего, тошнотворного.
— С первого раза, молодец какой. Холодец… Нужно поесть. Привет, Сеамни, нужна твоя помощь, — буркнул он, не закрывая портал.
— К-куда, зачем?
«Негоже ученице задавать такие вопросы своему учителю и ставить его просьбы под сомнение».
Она уже успела укорить себя, однако что сказано, то сказано.
— Ну помощь твоя нужна, — развёл руками Гарри. — За пару вздохов рассказать сложно. В общем поддержать в заклятии. Вы с Луанной будете в паре. Ты ж помнишь как в паре работать?
Сеамни кивнула.
— Сейчас, только Кирилла предупрежу.
Она прошла вглубь дома, растолкала спящего ребёнка.
— Проснёшься, еда на столе. Хочешь помочь — наколи дрова. Книга твоя на полке, страница 83 и 84 обязательно. Я ухожу, нужно господину Гарри помочь. Всё понял?
— Книжка на столе, еда на странице обязательно… — пробурчал Кирилл, а потом открыл глаза. — Я не хочу читать! Тётя Сеамни, можно я дважды дрова нарублю? — эльфийка покачала головой. — Трижды. Четырежды! Пятижтыжчижды!
— Не спорь со мной, — сурово заявила она. — Сделаешь, в конце ханты будет тебе попрыгунчик, — напомнила она. Кирилл скривился и спрятался под одеяло, отвернулся к стенке, но буркнул «сделаю, тётя Сеамни».
Она вышла в прихожую, в которой медитировала, и тут же шагнула за Гарри в портал, оказавшись в тёплой и душной комнате, с которой открывался вид на заснеженные горы. Горные пики расступались, образуя ущелье, и там, где-то на горизонте, горел огонёк людского поселения. Серая туча роняла одинокие снежинки, которые кружились и падали в тёмную бездну ущелья. Ветер завывал, но сквозняков не было.
Её уже ждала маленькая курносая Луанна, а рядом сидел длинный и худющий Агнож, её помощник, ученик и кукла для битья в случае необходимости. Луанна улыбнулась, завидев Сеамни и Гарри.
Не было пиктограммы, не было свечей, не было ничего, что могло бы указывать на совершение какого бы то ни было ритуала. Зато был чёрный ящик, который, Сеамни смутно припоминала, Гарри попросил забрать из Пандемониума, когда они уходили через портал.
— Все в сборе, — хлопнул он в ладоши и потёр руки. — В общем так, я полезу внутрь и буду прокладывать дорогу. Я долго практиковался…
— А Марьяна будет? — вдруг спросила Луанна, осмотревшись.
— Нет, — Гарри не раздумывал. — Она нестабильна, на неё нельзя рассчитывать, хотя она и покрепче вас будет. В общем я практиковался в переносе душ, однажды побывав вашим же трактирщиком без каких-либо последствий. По крайней мере для трактирщика. Жрать до сих пор хочется, — он сглотнул. — А ещё я иногда теряю сознание, — он указал на запёкшуюся кровь на затылке. — Это побочки. В общем вам двоим нужно будет удерживать внешние контуры защиты.
— Почему их не отключить? — задал вопрос Агнож.
Луанна посмотрела на него с недовольством, но не прокомментировала.
— Потому, — стал Гарри формулировать мысль, — что тогда то, что сидит внутри, погибнет.
— А кто там? — спросила Сеамни, а потом сама догадалась. — Там Сильфида? Оно живое? Это был не просто ваш там ненастоящий интеллект, или как-то так? Извини, негоже ученице задавать столько вопросов… — она потупилась.
Гарри ухмыльнулся, как всегда он делал после того, как Сеамни протупливала с субординацией. Его будто забавляло это.
— Да, там Сильфида, и нам нужно её оттуда извлечь. Ваша задача простая. Защитных слоёв четыре, вам нужно будет каждой держать по два, думаю справитесь.
Они расселись по местам и принялись за дело. Что делали остальные, Сеамни не знала. Она чувствовала присутствие ведьмы с её протеже, но магических влияний от них не ощущала. А вот Гарри подцепил и как-то прямо расщепил первый слой защиты. Заклятье, в которое было помещено астральное тело мага, сейчас уменьшенное до размеров магической структуры, полетело внутрь, а защита тут же начала восстанавливаться, вытягивая силы прямо из мага-нарушителя.
Сеамни тут же увидела скрепы, связующие заклинание и стала их поддевать. Вот она — последовательность символов, которые на самом деле ни что иное как каскад эмоций. Вот она пропускает их через себя и усилием воли меняет, разрушает часть, заменяет чем-то иным, и барьер не успевает завершиться, находясь в состоянии между «разрушен» и «починен». Такой же работой занимались Луанна и Агнож. Агнож вначале помогал своей ведьме, но потом вдруг резко переключился на Сеамни и стало намного легче. Вскоре добавился ещё один барьер и приходилось теперь переключать внимание. Иногда её концентрации не хватало и тогда выручал Агнож, который кривился, шипел, но делал, что должно.