— А у вас есть расистские шуточки на тему того, что вот мы люди, а вы эльфы? — он обратился к Леголасу с Сеамни. Леголас нахмурился. — Ну как с Громилой у нас, что он чёрный. Как бы человек, но нигер.
— А он человек? — вдруг встрепенулась Валькра. У Димы за соседним столиком компот носом пошёл. — Я думала, что он какой инопланетянин, вроде орков или там вас, — она кивнула в сторону Леголаса и Сеамни.
— Если не было, — поднял я палец, — то уже есть. Отличное начало, Валькра.
— А чё я? — не поняла пехотинец. — Я человек простой, что думаю, то и говорю, если уставом не запрещено.
Дверь кабака распахнулась, на них уставились взгляды Марсенаса, Микеля и ещё троих. К здоровяку Барадиру и щуплому добавился рыжий низушек. Кто мог хотеть Марсенаса в качестве графа? Явно тот, кто платил дань на содержание армии и не хотел этого. Куда ж ты денешься от военизированного подразделения в качестве внутренней охраны? Просто распустить его? Опрометчивое решение, что есть ни что иное как признак недалёкого ума. Ему не стоило давать бразды правления. Если рассудить логически, то на роль Йена людей не было. Разве что Майклсон любил ошиваться у графа-старосты и читал книжки, найденные в библиотеке в основном по микро- и макро-менеджменту.
Пока я думал, бравые ребята подошли к нашему столику.
— Середины весны ждать недопустимо и не обязательно, — заявил Микель. — Вы, господин Гарри, можете забрать княгиню через портал и порешать всё за один день. Я считаю, что так и стоит поступить.
Меня так подмывало сказать «ну и забирай, раз такой умный» и смотреть за происходящим спектаклем, но лишь кивнул.
— Три дня, — сказал я.
Марсенас открыл было рот. Я не дал ему сказать.
— Это не обсуждается. Я выполню просьбу, но мне нужно три дня, — холодно бросил я. — А теперь, господа, я попрошу вас удалиться на расстояние хотя бы нескольких метров, дабы мы имели возможность насладиться нашим обедом.
Микель скривился. Марсенас помялся, переминаясь с ноги на ногу.
— Приятного аппетита, — выдавил он и ушёл вслед за остальными.
— Почему ты их не послал? — возмутилась Луанна. — Ещё и эти прайдохи увязались. Увижу Фионко с его грыжей, ох уж я ему устрою! — протянула ведьма, а после задумалась: — Микель же сам понимает, что портал — штука не безопасная и требующая большой степени подготовки. Это не про тебя, правда, разбрасывающегося порталами направо и налево.
— Извини, что оторвал тебя от важного дела тогда, — хмыкнул я, вспоминая тот день, когда я собрал Луанну с Агножем и Сеамни у себя в башне, чтоб освободить Сильфиду, застав Луанну за занятием любовью. — Я честно в следующий раз буду сначала спрашивать, наверное…
— Так почему ты согласился? — напирала Луанна.
— А, эти? Они смуту поднимают. Когда на твоей стороне правда в условиях ограниченной информации гласность будет всегда плюсом.
— А правда на нашей стороне? — взгляд Луанны впился в меня, буравил дырку.
— Ты сомневаешься ещё? — удивился Леголас, для которого подобное поведение было просто оскорбительным.
— Я бы на её месте тоже сомневался, — хохотнул я. — Мне верить можно, я вам ни разу не врал, но это не значит, что я не могу соврать. Кстати, об этом, я всё же соврал, — развёл руками я.
С вилки Валькры упал кусок салата. В воздухе повисла тревога.
— Там кроме демона была ещё полуэльфийка.
Я на секунду замялся. Вновь вспомнились большие карие глаза, цветастые волосы до плеч, тонкий подбородок, острые брови.
— Они дрались между собой и демона я просто добил.
— А староста? — с придыханием обронила Сеамни.
— Не, старосту я не трогал, если ты об этом, — буркнул я и всем полегчало. — Опять же, если вы мне верите. Почему вы мне верите? Между прочим ещё тогда в машине я нагло вырубил вашего босса, не помню даже как его там звали уже, — мозг пока я говорил тут же подсунул мне нужное имя, но поправлять я не стал. — Я вырубил его заклинанием и силой взял бразды правления, заговаривая вам зубы. Почему вы мне верите?
Вновь тишина.
— У тебя нет причины нам врать, как нет причины и убивать Йена, — раздался голос Леголаса. — Всё делается с целью. Ты врал и зубы заговаривал тогда с целью. Тогда цель была сохранить себе жизнь. Что тобой сейчас движет?
Я задумался над этим вопросом, ответил не сразу. Ответа ждали не только собравшиеся за столом. К нам подошёл трактирщик, повернулся из-за соседнего столика Дима, прислушались Курт, Нинтр и Майклсон, сидящие немного в отдалении.
— Жизнь должна продолжаться, — спустя какое-то время отозвался я и кольцо отозвалось тоже. — Но самая важная жизнь чья?
— Детей, конечно, — бросил Дима, ничуть не сомневаясь в своей правоте.
— Нет, — я улыбнулся. — Моя.
Тишина полнилась возмущением. Я видел возмущение на лицах, в пожимании плечами, в отведённых глазах, в побелевших костяшках пальцев. Я только что убил детей и спас себя. Столько наглости и эгоизма, и он сам об этом открыто заявляет — чудовище.
— Моя жизнь самая важная и ценная, потому что от неё, прямо или косвенно, зависит ваша, — продолжил я, завладев всем вниманием в трактире. — Когда после войны матери приходилось голодать и работать в поле до десятого пота, она приходила домой, готовила еду, ела сама, и лишь остатки отдавала детям. Почему? Да потому, что умрёт она — умрут и дети. Жизнь её намного ценнее, чем жизнь детей.
— И как же ты поможешь нам? — всё ещё не верил в услышанное Дима.
— Я пока не знаю, — пожал плечами я. — Как мама помогает голодным детям?
— Ты не кормишь нас, не выдумывай, — возмутился он в ответ, а я посмотрел на тех, кто собрался у меня за столом и понял, что они как раз прекрасно понимают, о чём я говорю, кроме Луанны, правда.
— Не кормлю, — пожал я снова плечами. — Но я сказал, что мною движет.
— То есть мы для тебя все голодные дети? — удивился Дима.
— Да. Не все голодные, но с большего все дети. Кто-то постарше, кто-то помладше.
— И Марсенас с Микелем?
— Я же не говорил, что все вы послушные дети, — я рассмеялся. — И не надо думать, что я вас считаю хуже себя, если уж брать эту аллегорию. Отец гордится, когда сын в чём-то его превосходит. При этом сын не перестаёт быть сыном.
— То есть если бы Марьяна тебя в итоге соблазнила, это был бы акт педофилии? — перевела тему Луанна.
— Фу! Луанна, не за столом! — отмахнулся Дима и отвернулся.
Глава 25. Реальное будущее
Гарри
Эльстана мы отселили на край деревни. В общем-то туда же, куда до него отселили нас. Даже в один из тех же домиков, так как многие решили жить в Замке Древней. К эльфу я захаживал вечерами и мы могли подолгу болтать о тонкостях плетения заклятий.
Он, как и я, не помнил всего, но при этом складывалось впечатление, что помнит он много больше, нежели я. Он говорил о каких-то квазистационарных состояниях, которые начали рассинхронизироваться и лишь вздыхал, видя моё непонимание. В процессе он умудрился что-то во мне поправить, да так, что вначале я думал, что коней двину, однако уже к утру чувствовал облегчение. За три сеанса я снова смог пользоваться магией огня, а эльф не стал комментировать то, что он сделал, сославшись на то, что я просто не пойму.
— Время везде течёт не равномерно, но при этом оно везде одно и то же, — рассказывал он мне. — А вот пространство может быть разным. Предсказатель, когда видит своё предсказание, что за пространство он видит?
— Пространство ума. А что во сне ты видишь? — задал я встречный вопрос.
— Не верно. Почему? Откуда тогда предсказатель может описывать ауры тех, кого увидел?
Я чувствовал себя Микелем, разговаривающим с самим собой. С той лишь разницей, что я полностью осознавал ничтожность своих знаний и мог уследить за логикой повествования. В большинстве ситуаций.
— В пространстве ума лишь часть твоего астрального тела, — продолжал Эльстан, — которая не может сложить общее поле возмущения, а лишь первый, второй и седьмой его отделы. Предсказатели могут видеть четвёртую и пятую легко, а иногда и третью гармонику ауры. Я вижу ты не доверяешь просто словам. Ты можешь сам проверить, среди твоих друзей есть предсказательница.