— А разве бывают маги, которые творят херню? — спросила Валькра и тут же ответила: — Марьяна. Да, бывают.
— Кто такая Марьяна? — встряла Радя. — Ты, Гарри, пей, не стесняйся, я плачу.
— Одна местная нимфоманка в деревне, — отмахнулся Ник и кивнул в сторону сидящего в углу зала Френка в обществе Киаи.
Я всё ещё не притронулся к пиву. Что-то мне подсказывало, что это плохая идея.
— Так что тогда делать, а, Гарри? — решила Радя адресовать вопрос лично мне.
— Богам молиться, что ещё… Чтоб нового правителя послали.
— Серьёзно? — чуть не подавился Ник. — Ну ты вот сейчас опять не стебался, а на полном серьёзе, да?
Я кивнул. Радя посмотрела на меня понимающе и стала объяснять:
— Обычно в таких мирах есть боги или бог. Он как данность, как некто, выполняющий верховную функцию. Он может всё. Ну или почти всё. Он же смотрит, чтобы ничто не пошло по… гхм, ну вы меня поняли.
— Откуда ты? — вдруг задал я ей вопрос.
Она лишь пожала плечами.
— То там была, то тут. Магии училась, да кинула это дело. Жизнь себе продлила, потоки живительной силы почувствовала, но я не бессмертна, как ты, или как наш доблестный эльф с его возлюбленной, — она кивнула на эльфов. — Путешествовала какое-то время, потом меня занесло к вам, решила немного у вас потусить. Мне тут понравилось.
— Так ты не теряла память? — удивился я.
— Ах да, вы ж все тут потеряшки. Нет, я сама. Я по тропе межреальности шла и слегка заблудилась, а когда отблудилась обратно, то попала прямиком в Анатор. Он тогда пустой был совсем, только Акуш каких-то зубатых зайцев ловил и жрал, пока меня не нашёл. Я ж тут четыре года уже. Первого человека нашла только спустя дней пятьдесят, наверное, после моего сюда прихода. Думаю ещё пару годиков у вас потусить и дальше пойти, а то как-то скучно становится. Гарри, ты чего не пьёшь? Давай я тебя напою?
— Моё естество подсказывает, что это плохая идея, — выдал я.
— Ты мне в прошлый раз тоже самое заливал. Давай на спор, чего хочешь? — она хитро улыбнулась.
Я бы сказал чего я хочу. Хочу себе ту полуэльфийку, но не говорить же о таком вслух.
— Ничего мне не надо. Вернее надо, но ты сделать не сможешь, — буркнул я.
— Он тоже самое по ходу Марьяне ответил, — расхохоталась Валькра, Сеамни покраснела, а Леголас потупился.
— Народ, я действительно считаю, что это плохая идея, но если…
Темнота.
Нет, глаза я открыл. Просто действительно темно.
Ничего не болит. Голова не болит. Пахнет травами.
На мне чья-то рука.
Я… в одежде? Уже хорошо.
Астральное зрение не слушалось, приходилось наощупь.
На ощупь рядом было тёплое тело, которое пробурчало что-то невнятное, когда я это тронул. Голос вроде был женский. Я запалил светлячка, в которого вложил как можно меньше света и поднёс к волосам. Красные. Значит либо Радя, либо Марьяна, больше некому. Тоже в одежде, значит Радя.
Я выдохнул, продолжая просто лежать с открытыми глазами и ждать, пока опять начну чувствовать магические потоки.
Радя повернулась ко мне, открыла глаза.
— Не спишь уже? Ну как, эксперимент удался? — произнесла она шёпотом.
— Какой эксперимент? — удивился я тоже шёпотом.
Астральное зрение возвращалось и я начал ощущать присутствие двух других душь в соседней комнате.
— Хорошо, — протянула Радя. — Что последнее ты помнишь?
— Ультимативное заявление, что я пить буду только при каком-то условии. Если полагать, что я — это я, то я бы согласился только в качестве… Ха. Ха-ха, точно. Эксперимент.
— Умничка, — обронила Радя своё привычное, которое я уже слышал. — Мы у Луанны Валтис. Ты сказал, что нужно будет обязательно снять параметры какие-то, будет ли твоё состояние отличаться. Луанна тебя послать вначале хотела, потому что ничего не заметила.
— Нда, — протянул я. — Я ничего странного не делал?
— Нет, кроме того, что все уши прожужжал по какие-то невъебенски крутые разноцветные волосы, что прям мне перекраситься захотелось. В общем-то ничего особенного. Прогуляться не хочешь? — спросила она.
Я кивнул. Мы тихонько оделись и вышли на улицу.
В темноте улицы в свете Синюшки и Зеленушки валил снег большими хлопьями. Кроме лун света не было, да и света лун хватало лишь на то, чтобы видеть очертания домов. Радя достала откуда-то толстую папиросу, запалила спичкой, вдохнула дым, выдыхая его кольцами.
— Старая привычка, со времён моей разбойничьей деятельности, — пояснила она, взяла меня под руку и мы пошли по занесённым снегом деревенским улицам, не намереваясь никуда уйти. — Расскажи мне, — продолжала она бросать слова в темноту, — как тебе ещё чего-то хочется? Мне лично всё пресытило.
— А ты всё пробовала? — задал я встречный вопрос.
— Опьянение магией у меня было, едва откачали, потому я и завязала, однако потоки силы чувствую. Они мне жизнь продлевают. Преподавала в университете механику паровых систем где-то в далёком мире. Потом была главой разбойничьей шайки где-то в эру ядерных катастроф. Мне на три мира таких везло. В один я в разгар попала и спровоцировала конец света.
— И как ощущения?
— Да никак. Мир дохнет и всё, а ты как бы не при делах. Потом была командующей отряда планетарного десанта, даже крепость захватывала. Потом себе руку наращивала магией, долго специалиста искала, чтоб отрастил. Грудь когда-то вставила, потом достала, — она посмеялась. — Наркотики, мужики, проституция, торговля людьми, торговля оружием. В общем навидалась я со всех сторон, понимаешь? Ну и что дальше?
— Не знаю, — отозвался я. — Зачем мы живём?
— Это я у тебя должна спрашивать, древний ты наш, — буркнула она. — Смысла во всём этом не много. Уже давно завели семьи и умерли те четверо детей, которых я родила и воспитала, пока проживала жизнь в одном провинциальном городишке с понравившимся мне мужчиной. Альфред его звали. Остальных своих не помню, только его запомнила. Умер от рака в 187 по местному, ну в общем не старик, но своё пожил. Похоронила, пошла дальше. Магия вырывает из потока бытия с привычным циклом жизни и смерти и вставляет тебя в цикл какого-то безумия. Не уверена даже, что цикл. Ты зачем живёшь, колись?
— Просто так.
— Просто так никто не живёт. Это называется апатией, лечится медикаментами, и часто не излечивается, после чего человек умирает от того, что его доканывают другие болячки и он перестаёт о себе заботиться. А ты живёшь и умирать не думаешь, да ещё и наваливаешь на себя. Почему?
— Ответ тот же, — я пожал плечами, в темноте это не было видно. — Я человек простой: вижу — делаю, вот и весь секрет.
— И что, сколько ты жизней прожил, сколько так можно держаться? Я живу четвёртую. Первую жизнь я училась магии, ещё одну жизнь растила детей, ещё одну жизнь пыталась себя убить всем, чем люди себя пытаются убить, начиная наркотиками и венерическими болячками и заканчивая военными действиями, и сейчас я ищу смысл.
— Я не знаю, сколько я прожил. Просто не помню. Я бы рад тебе помочь, но кроме как теоретических знаний о кризисах магов я тебе рассказать, увы, не могу. Скорее всего я уже пережил что-то подобное, оставив это за плечами. А может быть мне ещё предстоит… Да нет, вряд ли, слишком слабо трогают меня твои слова о бессмысленности существования.
— Я тысячу раз слышала то, что мы сами придаём жизни смысл. А где-то слышала, что смысл заложен Творцом и все мы должны отыскать этот заложенный смысл. Кому-то смысл дают боги, но как-то мне не по кайфу подчиняться кому-то, кто переживал подобное мне. Скажи, Гарри, ты же тоже по бабам век шлялся, ну скажи, правда ведь? Это потому тебя воротит сейчас от всех утех плоти: не куришь, не пьёшь, вкусно покушать ты не любишь.
— И тут я тебе не скажу. Побаловать рецепторы я иногда люблю, да в здешних краях я всё попробовал по разу уже, теперь пищу ем только ради энергии для поддержания тела. С выпивкой ты сама видела. Курение мозги затуманивает, притормаживает. По поводу, как ты выразилась, баб, скажу только что есть где-то та, которую я выбрал, и что больше мне никто не надо.