Я вошла в дом и закрыла за собой дверь. Внутри было темно: как и моя мать, Маршалл с Роджерсоном предпочитали полумрак. Вполне возможно, что эта неприязнь к дневному свету вообще, и к утреннему в особенности, возникла из-за работы по ночам. Еще в доме воняло застоявшимся табачным дымом.
Примерно через минуту, когда глаза привыкли к темноте, я прошла через узкую прихожую, мимо крохотной кухоньки, заваленной коробками из-под пиццы и пустыми бутылками. На диване в гостиной лежал какой-то парень, его лицо закрывала подушка. Футболка на нем задралась, обнажив полоску бледного живота. Телевизор в противоположном углу беззвучно показывал ловлю окуня.
Дверь в комнату Маршалла была закрыта, но неплотно. Я постучала.
— Да? — донеслось изнутри.
— Это я.
Маршалл кашлянул. Я восприняла это как разрешение войти и толкнула дверь.
Он сидел за раскладным столом у приоткрытого окна, полуголый. Бледная веснушчатая кожа, казалось, сияла в слабом свете, пробивающемся сквозь щель. Выпирающие ребра и ключицы не оставляли сомнений — это Маршалл. Он был худой, кожа да кости, но мне, к сожалению, нравятся тощие парни.
— А вот и она, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Давненько не виделись.
Я улыбнулась, расчистила себе место на неубранной кровати и села. В комнате царил беспорядок: повсюду валялись шмотки, журналы и прочее барахло. На комоде лежала нераспечатанная коробка дорогих шоколадных конфет.
— Что это? — спросила я. — Подарок на День святого Валентина?
Я сразу же пожалела о своих словах. Как будто мне не все равно, встречается он с кем-нибудь или нет!
— Сейчас октябрь.
— Ну, может, запоздал, — сказала я, пожав плечами.
— Мать прислала. Хочешь?
Я покачала головой.
— Так что все-таки происходит? — спросил Маршалл.
Я вновь пожала плечами.
— Ничего особенного. Вообще-то я ищу Пейтон. Ты ее не видел?
— Нет.
В соседней комнате зазвонил телефон, потом резко умолк.
— В последнее время было много работы, так что я почти ни с кем не общался. Кстати, мне пора идти — я сегодня с обеда.
— Хорошо, — кивнула я.
В комнате повисло неловкое молчание, я прислонилась спиной к стене и окинула комнату взглядом. Чувствовала я себя по-дурацки — дернул же меня черт прийти сюда, да еще и под таким неуклюжим предлогом!
— Ладно, мне тоже пора идти. Столько дел!
— Да? — медленно протянул Маршалл, поставив локти на колени и наклоняясь ко мне. — И каких же?
Я неопределенно хмыкнула и попыталась встать.
— Вряд ли тебе будет интересно.
— Неужели? — спросил он, двигаясь еще ближе и мешая мне подняться. Его колени уперлись в мои. — А вдруг? Попробуй, расскажи.
— Пойду по магазинам, — призналась я.
Маршалл поднял брови.
— Обалдеть, — сказал он. — Всего лишь неделя в «Перкинс-Дей», и ты уже следишь за модой!
— Откуда ты узнал про «Перкинс-Дей»? — поинтересовалась я.
Пожав плечами, он отстранился.
— Кто-то рассказывал.
— Понятно.
— Ага.
Секунду Маршалл молчал, затем протянул ко мне руки, провел ладонями вверх, к талии. Он уткнулся лицом в мои колени, а я гладила его по голове, перебирая волосы. Я почувствовала, как неловкость исчезла, и в комнате стало совсем тихо, но эта тишина мне нравилась. В конце концов, мы с Маршаллом всегда избегали признаний или долгих разговоров, так было проще: ничем не рискуешь и ничего не теряешь. Впрочем, сейчас, когда мы прижимались друг к другу, я испытывала знакомое ощущение близости и наслаждалась. Как хорошо быть с кем-то рядом, пусть и ненадолго!
Какое-то время спустя я лежала под одеялом и дремала, совершенно забыв о том, что произошло с тех пор, когда мы с Маршаллом виделись в последний раз, но мне напомнили. Маршалл, который собирался на работу и разыскивал свой ремень, вдруг положил мне на плечо какой-то холодный предмет. Потрогав его, я поняла, что это серебряный брелок с ключом от дома Коры. Должно быть, выпал из моего кармана.
— Не потеряй, — сказал Маршалл, повернувшись ко мне спиной и зашнуровывая ботинки, — а то не попадешь домой.
Я села, зажав ключ в кулаке, и уже было хотела сказать Маршаллу, что особняк сестры вовсе не мой дом, и непонятно, есть ли он у меня вообще, но потом передумала. Вряд ли Маршалла интересовали мои проблемы, к тому же он уже натягивал форменную футболку «Сопас» — спешил на работу. Следуя его примеру, я быстро собрала свою одежду. Конечно, можно было и не торопиться, но я не собиралась уходить последней.
Я редко ходила по магазинам, в основном из-за того, что это развлечение было для меня малодоступным, почти как прыжки с парашютом или игра в поло. Я подрабатывала еще до того, как стала развозить с мамой потерянный багаж, — стояла за стойкой в закусочной или продавала шампунь и бумажные полотенца в аптеке по сниженным ценам — но откладывала почти все деньги. Уже тогда меня не оставляло ощущение, что в один прекрасный день они мне понадобятся, и не на свитера или губную помаду. Действительно, после маминого отъезда мне пришлось основательно потратиться, и теперь я была на мели, причем тогда, когда больше всего нуждалась в деньгах.