— То все потеряешь, — закончила я.
Она удивленно округлила глаза.
— Откуда ты знаешь?
Вот сейчас возьму и все выложу.
— Догадалась, — сказала я.
— Кроме этого бизнеса, у меня нет ничего, что бы принадлежало только мне. Я страшно боюсь его потерять.
— Понимаю, — кивнула я, глядя, как она делает еще один глоток кофе. — Но принять помощь вовсе не означает утратить контроль.
Меня вдруг осенило, что я должна последовать собственному совету. Впрочем, если оглянуться на прошедшие несколько недель — жизнь у Коры, договор с Джеми насчет колледжа, — похоже, я так и сделала.
Харриет была одержима работой до такой степени, что у нее не было никакой личной жизни. Днем она трудилась в магазинчике, вечером шла домой и почти всю ночь мастерила новые украшения. Может, ее это вполне устраивало, но оказалось, что кое-кого перемены только бы обрадовали.
Например, Реджи, продавца витаминов. По дороге на обед он всегда останавливался посмотреть, не нужно ли ей чего-нибудь. Если покупателей было мало, он выходил в проход между нашими киосками, чтобы поболтать. Если Харриет жаловалась на усталость, он тотчас предлагал ей витаминные комплексы; стоило ей чихнуть, как Реджи спешил с эхинацеей. Однажды, когда он принес травяной чай и гинкго билоба — Харриет посетовала, что ничего не помнит, — она сказала:
— Он такой добрый! Не могу понять, зачем ему все эти хлопоты?
— Ты ему нравишься, — сказала я.
Харриет удивленно качнула головой.
— Что?!
— Ты ему нравишься, — повторила я. По-моему, это было ясно как белый день. — Сама разве не видишь?
— Реджи? — Судя по удивленному голосу, она ни о чем не догадывалась. — Нет, нет! Мы всего лишь друзья!
— Парень принес тебе гинкго, — заметила я. — Друзья так не поступают.
— Почему бы и нет?
— Да ладно, Харриет.
— Не понимаю, о чем ты. Мы с ним просто друзья, и даже мысль о том, что… — сказала она, перебирая чеки, затем вдруг посмотрела на меня и перевела взгляд на Реджи, который рассказывал какой-то женщине о протеиновых порошках. — О господи! Ты и вправду так думаешь?
— Конечно, — заверила я, понизив голос и показывая глазами на коробочки с биодобавкой, которые Реджи аккуратно сложил на прилавке, сопроводив запиской со смайликом.
— Нет, ну это просто смешно! — воскликнула она покраснев.
— Почему? Реджи — отличный парень.
— У меня нет времени на отношения! — выпалила Харриет, схватив стаканчик и хлебнув кофе. На гинкго она теперь смотрела с подозрением, словно на прилавке лежала бомба замедленного действия, а не пищевая добавка. — Близится Рождество, самое горячее для меня время…
— Можно совмещать работу и личную жизнь.
— Не получится, — тихо сказала она и покачала головой.
— Почему?
— Ничего не выйдет. — Харриет выдвинула из-под прилавка ящик и смахнула туда чеки. — Сейчас я могу сосредоточиться только на себе и работе. Все остальное — пустая трата времени.
Я чуть было не возразила, что она ошибается — в конце концов, они с Реджи уже стали друзьями; нужно просто подождать, как все сложится дальше, — но передумала. Хочешь не хочешь, но придется уважать ее мнение, даже если оно не совпадает с моим. Я ведь тоже собиралась быть одиночкой, хотя в последнее время с одиночеством возникли проблемы. Это обнаружилось несколькими днями раньше, когда я спокойно сидела с Корой на кухне, никого не трогала, как вдруг угодила в праздничный план Джеми.
— Погоди-ка, — сказала Кора, глядя на лежавшую перед ней рубашку. — Что это такое?
— Для нашей рождественской открытки! — весело сообщил Джеми, извлекая из сумки и вручая мне точно такую же рубашку — джинсовую, с пуговицами до самого верха. — Помнишь, я говорил, что в этом году хочу сделать ее из фотографии?
— Ты что, собираешься вырядить нас в одинаковые рубашки?! — осведомилась Кора, видя, как он достает третью рубашку и прикладывает к собственной груди.
— Ага! Вот будет здорово! — ответил Джеми. — Да, чуть не забыл самое главное!
Он повернулся и выбежал в холл. Мы с Корой переглянулись.
— Одинаковые рубашки? — спросила я.
— Не паникуй, — посоветовала сестра, хотя выражение ее лица трудно было назвать спокойным. — Еще рано.
— Смотрите! — объявил Джеми, входя на кухню, и торжественно вытащил из-за спины какой-то сверток. — Для Роско! Ну как?
Там была — кто бы сомневался? — джинсовая рубашка. Собачьего размера. С пришитым красным бантиком. Наверное, мне следовало бы порадоваться, что подобное украшение отсутствует на моем одеянии, но, честно говоря, в ту минуту я была в ужасе.