К трем часам дня поток людей не уменьшился, и я потеряла голос, даже пастилки уже не спасали.
— Иди домой, — предложила Харриет, отпив из неизвестно какой по счету чашки кофе. — Ты и так сделала больше чем достаточно.
— Правда?
— Конечно.
Она улыбнулась молодой женщине в длинном красном пальто, которая купила один их последних ключей-кулонов. Харриет вручила ей пакет и провожала взглядом, пока та не скрылась в толпе.
— Мы продали пятнадцать штук, представляешь? — сказала она, покачав головой. — Придется не спать всю ночь, делать еще. Не подумай, что я жалуюсь.
— А я говорила, — сказала я. — Они красивые.
— Хочу тебя поблагодарить — ведь это твой кулон меня вдохновил. — Она достала ключик, украшенный зелеными камешками. — Вот, возьми.
— Не надо, спасибо.
Харриет посмотрела на витрину.
— Если хочешь, я могу сделать ключ специально для тебя.
Я бросила взгляд на украшения, потом — на свою цепочку.
— Может, позже. Пока меня все устраивает.
Воздух снаружи был свежим и холодным. По дороге к скверу я провела рукой по своему ожерелью. Если честно, я подумывала о том, чтобы его снять: смешно ходить с ключом от дома, где я больше не живу, да и вернуться туда не смогу. Пару раз я уже было собиралась расстегнуть застежку, но что-то меня останавливало.
В ночь нашего знакомства Нейт спросил про мой ключ: «От чего он?», а я ничего не ответила. По правде говоря, этот ключ не просто отпирал замок в желтом коттедже. Он был от меня, от моей прежней жизни. За последние несколько недель я стала о ней забывать, может, поэтому мне стало проще представить себя без ключа. Но после вчерашнего я решила его не снимать — пусть остается там, где был.
После того, что случилось на День благодарения, я была уверена, что буду чувствовать себя неловко по дороге в школу. Так оно и вышло, но неловкость возникла совсем по другой причине.
— Привет! — сказал Нейт, когда я забралась на переднее сиденье. — Как дела?
Он улыбался и выглядел вполне обычно, как будто бы ничего особенного вчера не произошло. Впрочем, он, наверное, уже привык.
— Прекрасно! — ответила я, пристегивая ремень. — А у тебя?
— Ужасно! — весело объявил он. — К сегодняшнему дню мне нужно было закончить две письменные работы и презентацию. Не спал до двух часов ночи!
— Неужели? — деланно удивилась я, хотя сама легла примерно в то же время и видела, что свет его окон — двух квадратиков с правой стороны дома — прорезает темноту между нашими домами. — А у меня сегодня будет контрольная по математике, которую я наверняка завалю.
Я была больше чем уверена, что Жервез не преминет вмешаться в разговор и обязательно меня подденет, зная мое уязвимое место. Но Жервез сидел на заднем сиденье, тихий и незаметный, впрочем, он вел себя так последние две недели. Видимо, чтобы компенсировать свое молчание, он все чаще попадался мне на глаза в школе. По крайней мере раз в неделю я ловила на себе его взгляды во время обеда, и когда бы я ни прошла мимо, он пялился мне вслед.
— Чего тебе? — буркнул Жервез, и до меня дошло, что я смотрю на него в упор.
— Ничего, — ответила я и отвернулась.
Нейт включил радио, и мы выехали на шоссе. Казалось, все идет как прежде, ничего не изменилось, и я подумала, что, видимо, ошиблась, ожидая худшего. В конце концов, я узнала то, чего не знала еще неделю назад, и мы с Нейтом друзья — ну, по крайней мере, еще на шесть месяцев. И вовсе не обязательно совать нос в его отношения с отцом; вряд ли бы мне самой понравилось, если бы кто-нибудь влез в мои семейные проблемы. Сейчас мы с Нейтом близки, но не слишком — вот пусть так все и остается, золотая середина.
За квартал до школы Нейт заехал на «Квик-Зип» заправиться. Он вышел из машины, а я положила на колени учебник по математическому анализу. Мне удалось прочитать с полстраницы, когда с заднего сиденья донесся странный шум.
К тому времени я уже неплохо изучила разнообразные звуки, издаваемые Жервезом, но этот был незнакомым. Он походил на вдох — как будто кто-то громко втягивает воздух. Я не обратила внимания на первые два, но, услышав, как Жервез шумно вздохнул в третий раз, повернулась к нему — подумала, что ему плохо.
— Что с тобой? — спросила я.
— Ничего, — ответил он обороняющимся тоном и вновь с шумом втянул воздух. — Дело в том…
Его прервал Нейт, который открыл дверь машины и сел за руль.
— Вот почему всегда так: когда я спешу, мне достается самая медленная колонка? — спросил он.
Я бросила взгляд на Жервеза, который торопливо опустил голову и погрузился в книгу.