Разве могла леди Изабель подумать, что это пианино принадлежит м-ру Карлайлу, а не ей. Граф кашлянул и обменялся улыбкой и понимающим взглядом со своим гостем.
М-р Кейн, органист церкви Св. Джеда, был человеком, которого не миновали многочисленные беды и лишения в этом негостеприимном мире. Он появился в Ист-Линне на следующий день, как раз в то время, когда леди Изабель музицировала. Изабель, решившая понаблюдать за его работой, была с ним вежливой и приветливой, как, впрочем, со всеми людьми, и бедный учитель музыки осмелился заговорить о своих проблемах и даже обратиться к ней с покорной просьбой: вместе с лордом Маунт-Северном взять под свое покровительство и лично посетить концерт, который он собирался дать на следующей неделе. Его впалые щеки густо покраснели, когда он признался, что очень беден, ему едва хватает на жизнь, и организовать этот концерт его заставила крайняя нужда. Если все пройдет успешно, он еще сведет концы с концами, если же нет — его выгонят из дома, а мебель опишут в счет уплаты ренды за два года, которую он задолжал — а ведь у него семеро детей!
Изабель, преисполнившись живейшим участием, разыскала графа.
— Ах, папа! Мне нужно попросить тебя об огромном одолжении. Ты поможешь мне?
— Да, дитя мое, ты ведь нечасто беспокоишь меня просьбами. В чем дело?
— Я хочу, чтобы ты поехал со мной на концерт в Вест-Линн.
Граф удивленно откинулся назад и посмотрел на Изабель.
— Концерт в Вест-Линне! — рассмеялся он. — Слушать, как сельские жители пиликают на скрипке. Ну право же, Изабель!
Она со своими собственными дополнениями и комментариями изложила ему все, что только что услышала от Кейна.
— Семеро детей, папа! И если у него ничего не получится, ему придется покинуть свой дом и оказаться с ними на улице. Ты понимаешь: это для него практически вопрос жизни и смерти. Он ведь очень беден.
— Я и сам беден, — сказал граф.
— Мне было так жаль его, когда он это рассказал. Он то краснел, то бледнел, он задыхался от волнения: ему было больно рассказывать о своей нужде. Я уверена, что он человек благородного происхождения.
— Ну что ж, можешь взять билетов на фунт и раздать их старшей прислуге. Идти на сельский концерт!
— Ах, папа, не в этом дело, разве ты не видишь? Если мы пообещаем присутствовать, соберется вся округа, и все билеты будут проданы. Они пойдут потому, что идем мы, сказал он, если же пойдут наши слуги, эти люди воздержатся от посещения концерта. Представь, папа, как тебе понравилось бы лишиться этой мебели! Если соберется полный зал, ему удастся избежать этой горькой участи. Ну потерпи разок, папочка, и сходи хотя бы на час: мне это доставит удовольствие, даже если там не будет ничего, кроме скрипки и бубна.
— Ну прямо цыганка! Ты не уступишь профессиональным попрошайкам. Ну да ладно: иди скажи бедняге, что мы заглянем на полчасика.
Она устремилась обратно к м-ру Кейну; глаза ее сияли. Она говорила спокойно, как обычно, но ее радость заставила и голос звучать веселее.
— Рада сообщить вам, что папа согласился. Он возьмет четыре билета, и мы придем на концерт.
Слезы появились на глазах у м-ра Кейна; впрочем, Изабель не была уверена, что это не ее собственные слезы. Кейн был высоким, худым, хрупким на вид человеком, с длинными белыми пальцами и длинной шеей. Он, запинаясь, поблагодарил ее и поинтересовался, можно ли ему публично заявить о том, что они почтят концерт своим присутствием.
— Говорите всем, — пылко воскликнула она. — Всем, кого встретите, если считаете, что это поможет собрать людей. Я же, в свою очередь, сообщу об этом всем, кто у нас бывает, и попрошу их прийти.
В тот вечер, когда появился м-р Карлайл, граф временно отлучился из комнаты. Изабель завела разговор о концерте.
— Рискованное мероприятие для Кейна, — заметил м-р Карлайл. — Боюсь, он только потеряет деньги и еще более усугубит свое и без того непростое положение.
— Почему вы так считаете? — поинтересовалась она.
— Потому, что местным талантам в Вест-Линне никто не станет покровительствовать. Все уже так давно слышат о бедствиях Кейна, что не задумываются о них. Вот если бы сюда проездом занесло иностранного артиста с непроизносимой фамилией, народ повалил бы валом!
— Он что, в самом деле настолько беден?
— Чрезвычайно. Влачит полуголодное существование.
— Полуголодное! — повторила Изабель, растерянно глядя на м-ра Карлайла, поскольку она не совсем поняла его. — Вы имеете в виду, что у него не хватает денег на еду?
— На хлеб, возможно, и хватает, но на что-либо поосновательнее — вряд ли. Как органист, он получает жалованье в тридцать фунтов, плюс подрабатывает частными уроками. Но ему ведь нужно содержать жену и детей, и он, конечно, в чем-то отказывает себе. Рискну предположить, что он уже забыл вкус мяса.