— Послушай, Карлайл, я не хочу ни единым словом навредить Дику Хэйру и бесполезно толкать меня на это.
— Я не хочу, чтобы ты кому-либо навредил, особенно Ричарду Хэйру, — ответил м-р Карлайл, — и я хотел бы помочь Ричарду, а не причинить ему зло. У меня есть основания полагать, неважно почему, что убийство совершил не Ричард Хэйр, а кто-то другой. Не можешь ли ты пролить свет на это дело?
— Увы, нет. Я всегда считал, что жалкий, нерешительный Дик не может быть чьим-то врагом, разве что своим собственным; но ничего нового об этой ночи я сообщить не могу. Меня и веревкой было бы не затащить на следствие, чтобы давать показания против Дика; вот почему я был признателен Локсли за то, что он не обмолвился обо мне. Как, черт возьми, это стало известно потом, я не знаю, но дело не в этом: мои показания не способствовали вынесению вердикта. Кстати, Карлайл, как тебе стало известно, что Ричард Хэйр разговаривал со мной? Я не говорил об этом ни одной живой душе.
— Это неважно, — повторил м-р Карлайл. — Достаточно того, что я знаю это. Я, признаться, надеялся, что ты все-таки видел, как Торн выходил из коттеджа.
Отуэй Бетель покачал головой.
— Я бы на твоем месте, Карлайл, не особенно рассчитывал на то, что там был какой-то Торн. Дик Хэйр был в ту ночь словно обезумевший и вполне мог лицезреть то, чего не существовало в действительности.
Глава 9
ЛЕТУЧИЕ МЫШИ
Концерт должен был состояться в четверг, а в воскресенье лорд Маунт-Северн собирался окончательно покинуть Ист-Линн. Уже шли приготовления к отъезду, но, когда наступил четверг никто не смог бы поручиться, что они снова не окажутся напрасными. Весь дом пробудился чуть свет, и к графскому ложу был вызван м-р Уэйнрайт, хирург из Вест-Линна, ибо у графа случился жесточайший приступ. Лорд был чрезвычайно раздосадован и сделался крайне раздражительным.
— Может быть, теперь мне придется проваляться здесь неделю или две, а то и месяц! — раздраженно заявил он Изабель.
— Мне так жаль, папа. Тебе, должно быть, скучно в Ист-Линне.
— Скучно! Не в этом дело: у меня есть другие причины избавить Ист-Линн от нашего присутствия. И ты теперь не сможешь поехать на этот твой распрекрасный концерт.
Изабель покраснела.
— Не смогу поехать, папа?
— Ну, конечно: с кем ты поедешь? Я не могу встать с постели.
— Ах, папа, я должна быть там. В противном случае это будет выглядеть, как если бы мы пообещали сделать то, чего не собирались выполнять. Ты же знаешь, что мы договорились встретиться с Дьюси: экипаж может отвезти меня на концерт, где я и присоединюсь к ним.
— Ну, как тебе будет угодно. Мне казалось, ты будешь рада любому предлогу, чтобы не поехать.
— Вовсе нет, — рассмеялась Изабель. — Пусть жители Вест-Линна видят, что я вовсе не презираю мистера Кейна и серьезно отношусь к его концерту.
После обеда состояние графа резко ухудшилось: его мучили ужасные боли. Изабель, которую не пускали к больному, не знала об опасности, и стоны графа не достигали ее ушей. Она одевалась в превосходном настроении, весело дурачась; Марвел, ее служанка, помогала ей, с явным неудовольствием, ибо не одобряла выбранный к этому случаю наряд. Одевшись, Изабель прошла к графу.
— Ну как, папа?
Лорд Маунт-Северн поднял опухшие веки и откинул одеяло с пылавшего лица. Он увидел сверкающее видение, прекрасную королеву, волшебную фею: он не знал, с кем сравнить ее. Изабель надела платье из белых кружев и свои бриллианты; платье было просто роскошным, бриллианты мерцали в ее волосах, на нежной шее и тонких руках, щеки раскраснелись, а локоны водопадом струились на плечи. Граф изумленно посмотрел на нее:
— Почему ты так нарядилась на концерт? Ты сошла ума, Изабель!
— Марвел тоже так считает, — весело ответила она, — с ее лица не сходит сердитое выражение с того самого момента, как я сказала ей, что приготовить. Но я делаю это специально, папа: хочу показать обитателям Вест-Линна, что на концерт этого бедняги, по моему мнению, стоит пойти и даже принарядиться.
— Весь зал будет глазеть на тебя.
— Ну и пусть! Я потом тебе все расскажу. Пусть глазеют.
— Ах ты, тщеславный ребенок. Ты так нарядилась только из тщеславия. Но, Изабель… ох!
Изабель вздрогнула: стон графа был ужасен.
— Страшная боль, дитя мое. Ну да ладно, ступай: когда я говорю, мне еще больнее.
— Папа, может быть, мне остаться с тобой? — тревожно спросила она. — Если ты хочешь, чтобы я осталась, или если я могу быть чем-то полезна, скажи мне, ради бога!
— Напротив! Лучше поезжай. Ты ничем не можешь помочь, ибо я не могу позволить тебе остаться в комнате. До свидания, милая. Если увидишь Карлайла, передай ему, что я надеюсь увидеться с ним завтра.