Глазами он задал вопрос – я позволила. Максим молча лег рядом, я подвинулась. Мы лежали лицом к лицу, не прерывая немой диалог. Двоем потянулись за одеялом и укрылись шелковым теплом ранних сумерек, создавая укромный уголок ровного биение сердца.
«Останься со мной
Я буду показывать всю свою слабость
Ни слова про эту боль
Ни взгляда про твою важность
Разглядывать буду ресницы
Записывать смех или запоминать…»[1]
[1] Гузель Хасанова – в комнате
Глава 12
Проснулась я от ощущения пристального взгляда на своем лице. Открыв глаза, я наткнулась на два
завораживающих урагана темного янтаря. Я даже немного испугалась и отшатнулась, да так
«удачно», что грохнулась с кровати. Черт, больновато…
- Мира! Ты как? Сильно ушиблась? – Максим перегнулся через кровать и сейчас точно также
прожигал меня своим взглядом только теперь с оттенком взволнованности.
- в порядке – пролепетала я, потирая ушибленное бедро.
Мужчина вскочил с кровати и подал мне руку.
- присядь, я мазь от ушибов принесу.
Он что меня еще и намазывать собрался?!
- нет, не нужно, спасибо! Подумаешь синяк, не страшно. Я сейчас душ приму и буду в норме –
пыталась заверить его.
- ну хорошо, как знаешь. Я тогда завтраком займусь – со скептическим выражением лица
брови на меня взгляд и пошел на выход.
Фух… ну а теперь и мы поплетемся… как бабулька, честное слово – разговаривала сама с
собой.
Приведя себя в порядок, я вышла на кухню. Максим уже раскладывал омлет по тарелкам.
- вы что-нибудь выяснили? – спросила я, устраиваясь за столом.
- пока нет, выясняем – отрезал бывший босс.
- значит, я еще остаюсь здесь – недовольно утвердила я.
- именно.
Однако мне нужно было задать еще один почему-то важный для меня вопрос.
- ты мне не веришь? – открыто обратилась к Максиму.
- верю – четко. – Но для всеобщего блага тебе лучше остаться здесь, вдруг понадобиться переводчик. И ты под рукой. – обезоруживающе улыбнулся мужчина.
- я уже в предвкушении – саркастично поведала я.
Так мы и завтракали, обмениваясь колкостями словно в браке лет 20 и это наше привычное сосуществование. А потом Максим уехал на работу, а я осталась «на скамейке запасных», то есть пошла колдовать над дневником его мамы. Как мы докатились до такого?
***
Максим:
- ну что там твоя переводчица? Еще не сдалась? – интересуется Кирилл.
Мы проходим в его кабинет, около которого нас встречает его секретарь – Юля. До чего приставучая девица! Красивая, конечно… и имел я неосторожность переспать с ней, правда пьяным в хлам и в клубе, но я ведь не обещал вечной любви, так, развлеклись разок… а вот у нее на лбу за километр сверкает вывеска «хочу замуж за миллионера». Спасибо, такого богатства нам не нужно. А вот Юличка, кажется, не замечает или не хочет замечать.
- Максим Романович, вам кофе сделать? – и взгляд как у овечки.
- не стоит, спасибо. – а то какой-нибудь отвар подольет или зелье привораживающее. Прохожу мимо, не смотря на нее.
- Юля, ничего не нужно. Ко мне не пускать, я занят. – отрапортовал Кир.
Выдохнул, когда мы оказались в кабинете за закрытой дверью.
- сейчас дым из ушей пойдет, успокойся, Макс. Ты ей просто небезразличен.
- ага, только не я, а моя способность делать деньги. Зачем ты вообще ее держишь?
- она неплохой работник «подай-принеси», и выглядит презентабельно. Для создания правильного впечатления у клиентов, так сказать. Ты мне лучше скажи, что у нас с контрактом, отец мне уже весь мозг выел. Если мы не разберемся в ближайшее время, нас по головке не погладят, а открутят и с особым упоением.
- у меня есть план, не трясись. Твои не нашли, кто мог изменить договор?
- ищут… Вадимыч получил от Миры, отправил тебе на подпись, ты подписал, а потом и я, не глядя. Мире ты веришь?
- как ни странно.. верю… она сто раз перепроверила и отправила Вадимычу. Затык. Да и умысла не вижу.
- она у тебя? – прищурился Кир.
- да. Оставлю пока ее у себя. Понаблюдаю…
- врага нужно держать близко? – усмехнулся друг.
- допустим…
- ты стал молчалив, особо не делишься… она тебя околдовала? – поигрывает бровями Кирилл.
- не знаю, Кир, что происходит. Я сам не понимаю себя, но к ней тянет. Как те шарики на маятнике, которые ударяются друг от друга. Буду смотреть. – потирая руками лицо, признаюсь я.
- ну смотри, милый друг – и растекся в хитрющей улыбочке.
- она кстати занялась переводом тех странных записей, помнишь? – Кир кивнул. - Это оказывается дневник моей матери на языке оджибве. Прикинь! Она пишет, как я родился и рос. Любопытно, не находишь?