- нет, она вязала, читала, готовила. Подрабатывала то тут, то там. Нам хватало. – с оттенком тоски отозвался Макс.
- ты по ней скучаешь? – уселась с ним рядом и развернулась корпусом, чтобы сидеть напротив.
- у меня много чудесных воспоминаний о ней. Она практически никогда меня не ругала! Хотя и было за что – заулыбался он. – она всегда объясняла, почему так следовало сделать, а не иначе и как все исправить. Однажды я решил помочь бабушке собрать хворост. Мне было около 7 или 8, не помню. Она в тот день ушла в магазин за продуктами, а я остался доделывать уроки. Тут я
подумал, что вот удивлю ее. Далеко ходить было не нужно, у нас во дворе росла большая сирень.
Ну и я, вооружившись инструментами, потопал к ней. Как умел, так и ободрал. А в доме уже
связывал. На этом деле меня бабушка и застукала. Я ей говорю, что хотел хвороста принести для
печки, чтобы она не утруждалась, а она так испуганно на меня поглядывает и спрашивает, где взял
эти ветки. Я ей с радостью и поведал. Я-то думал, она меня похвалит, а она запричитала и заохала,
выбежав на улицу со скоростью урагана, а от былой сирени осталась лишь верхушка - ежик. Ну я же был маленьким, мне не добраться. В общем садовод из меня получился знатный! Оказалось, это было ее любимое дерево. Мы с ней долго потом разговаривали, и она меня даже поблагодарила, но попросила больше к сирени не подходить, только если для букетика ей в подарок. И то – веточки достаточно.
- сирень, кстати, символ первой любви – добавила я.
И тут меня как молнией пронзило, и я вскочила:
- послушай! Сирень – символ первой любви, ощущение – это первое, что мы чувствуем при
соприкосновении, амфора – символ женского начала, родство как начало рода. Все обо одном! С
чего все началось?
- с подвала! – хором.
Мы ломанулись в подвал. Люк находился на кухне под ковром. Максим немного притормозил, но потом, видимо, взял себя в руки. Я понимала, но с непрошенными советами лезть – сомнительное удовольствие.
Лестница вниз была устойчивая, железная, такая же, как и люк.
- ты вроде говорил, что лестница и крышка крепились друг к другу? – заинтересовалась я.
- вроде да, я и не помню особо, но выбраться через нее я точно не мог. Я вообще с тех пор сюда не лазил, может бабушка что-то поменяла…
В этом холодном и сыром помещении находились лишь несколько деревянных стеллажей с банками уже изрядно испорченных огурцов и помидоров. На одной из полок стояла книга о растениях, которая в принципе не должна была быть тут. А на обложке сирень! А форзац в начале и в конце – изображение амфоры.
- ты гений! – восхищенно листая книгу, признался Максим.
- всего лишь хорошая память… там что-нибудь есть? – смущенно пробормотала я.
- мда, с принятием комплиментами у тебя не очень. Ну ничего – будем исправлять! Не вижу пока ничего…
Пролистав от корки до корки этот прекрасный научный труд, мы не заметили ничего примечательного. Странно…
- давай с собой возьмем и дома еще раз посмотрим внимательнее? – предложила я.
- поддерживаю…
И тут неожиданно погас свет. А еще через мгновение люк захлопнулся и щелкнул замок со стороны дома. И тут я понимаю, что мы одни… в темноте… в самом страшном детском кошмаре Максима...
Нащупав телефон, я включила на нем фонарик. Мужчина стоял ко мне спиной и не шевелился. Будто в оцепенении.
- Максим – тихо позвала я его и положила руку меж лопаток и попыталась заглянуть в лицо.
Он стоял, зажмурившись. Напряженно сжимал кулаки. Телефон засунула в задний карман и взяла в руки его лицо, поглаживая:
- Максим, посмотри на меня! пожалуйста! Я же здесь. С тобой. Ты не один. – шептала я ему. - Я никуда не уйду. Я буду рядом. Буду держать тебя за руку – моя ладонь скользнула к его руке.
Я продолжала гладить лицо и звать его, одновременно пытаясь разжать кулак.
- Максим, пожалуйста, посмотри на меня! пожалуйста, я тебя прошу! Максим! – ноль реакции.
Ну что же делать!!!! Вдруг я вспомнила, что ему понравился мой голос в ресторане. Деткам же поют колыбельные, чтобы убаюкать, верно?! И я начала петь…
«Дождь, город пуст, и мы идем
Вниз по улице вдвоем
Забрели с тобой шутя мы за стены дождя
В мокрых окнах гаснет свет
Только нас давно там нет
Мы не знаем, что потом словно связаны дождем
В нашем призрачном замке…»
Я почувствовала, как тело Максима потихоньку стало расслабляться. Но глаза оставались закрытыми. Я проскользнула рукой в его руку и сжала. А потом ощутила и его причастность. Улыбнувшись, я выдохнула и продолжила петь.