Глава 1
Марк.
Ненавижу чёртовы понедельники.
Сколько бы я не убеждал себя в тщетности таких мыслей, я каждую грёбанную неделю надеялся встретить её в университете. Особенно в понедельник, после долгих выходных я думал - ну теперь она точно появится на занятиях, и мы поговорим. Сегодня - не исключение, и я опять, как последний придурок, пришёл к первой паре, не в силах потерять надежду.
Я не мог просто забыть о том, что она со мной сделала.
Блуждая по коридорам на всех перерывах, я случайно проходил мимо аудиторий, в которых шли занятия у её группы. Чёрт, да я уже выучил её расписание! Однако, она не появилась, и сегодня я впервые не позволил этому факту разозлить меня. Смирился ли я? Возможно, это было началом осознания того, что она никогда не вернётся, но от такой перспективы мне было холодно.
Отсутствие Луны повлияло не только на место учёбы, общага тоже стала моим проклятием, ведь там я каждую секунду представлял, что она войдёт в мою спальню. Первые дни я даже вскакивал по ночам, чтобы проверить не вернулась ли она в комнату. Именно поэтому теперь я жил в «Аду»(символично, не правда ли?) и сегодня после пар, как и всегда, отправился прямиком туда.
Лежа на широкой кровати в спальне клуба, я перечитывал «Войну и мир» уже в третий раз, и свободной рукой сжимал тёмные простыни, потому что никак не мог сосредоточиться. То меня отвлекало чужое раздражающее веселье из основного помещения, отдалённо пробивающееся ко мне из-за звукоизоляционного покрытия, то строчки Толстого вдруг напоминали о девушке, которая однажды спала на этой кровати.
С силой ударив кулаком по матрасу, я сжал зубы и злобно выдохнул через нос.
Если бы я только знал, что всё так обернётся, то никуда не ушёл бы тем утром. Чернов-старший всё равно в тот день неожиданно улетел в Токио и не смог прийти на встречу, так что я был бы рядом с Луной тогда, и кто знает, возможно, лежал бы сейчас в кровати не один.
Какой-то крутой поворот настиг девушку, пока меня не было, и я не знал куда именно вела теперь её дорога. Я думал, что просто обязан был тогда уехать, и проклинал всё на свете, когда целовал её в последний раз, но решил, что несколько часов ничего не изменят. Однако, было ошибкой так полагать, и мысли об этом почти не покидали меня теперь.
Только вспоминая вчерашний разговор, я наконец-то мог отвлечься от разных предположений, крутившихся в голове.
- Я слышал, что ты хочешь приобрести «Фианит», - говорил мне Чернов, вальяжно развалившись на чёрном металлическом стуле и поджигая сигарету, которую достал из золотого портсигара, начищенного до блеска.
Разумеется, он слышал об этом, ведь я не скрывал своих намерений. Однако, хотелось бы верить, что Чернову не было известно о моём истинном желании, ведь покупка мне будет не по карману, когда он узнает.
- Я думал над этим, - коротко сообщил я, нарочито безразлично водя пальцем по стакану.
Я знал, что внутренняя нервозность скроется в медленных движениях, и в чёрных, словно бездна, глазах ублюдка я буду казаться уверенным.
- Что ж, я готов обсудить это.
Я мысленно усмехнулся. Ещё бы ты не был готов. К чему этот убыточный торговый центр тому, кто активно вкладывает деньги в инновационную промышленность и владеет сетью загородных комплексов по всей стране?
Играть с таким, как он, было опасно, но я готов рискнуть.
Чтобы Владлен ничего не заподозрил, мне пришлось вывернуть себя перед ним и обнажить единственное, что могло убедить его - эмоции. Этот человек наслаждался чужой болью и мог чувствовать её.
Он входил в число тех, кто знал правду о моей матери, поэтому я не боялся, что информация просочится куда-то ещё, но произнести те слова стоило колоссальных усилий.
Чернов ошибочно считал меня папочкиным сыночком, разбрасывающимся чужими деньгами, и я намеренно предстал перед ним чувствительным мальчишкой, поделившись выдуманными тёплыми воспоминаниями, чтобы сбить с толку. На самом же деле отец давно не снабжал меня средствами, ведь я ясно дал ему понять, что ни в какой помощи не нуждаюсь. Отчасти поэтому я хотел развивать собственный бизнес, вложив деньги в новую недвижимость. Я хотел утереть ему нос, и добиться высот без его денег и связей.
Снисходительная усмешка Чернова ясно говорила мне, что оно того стоило, и скоро я стану достаточно самостоятельным для того, чтобы вычеркнуть отца, который никогда в меня не верил, из своей жизни окончательно.
Стук в дверь вернул меня в реальность. И, твою мать, как же я проклинал себя за то, что на секунду представил, будто это она стоит на пороге.