Сколько раз я бессознательно срывался с кровати с намерением объясниться с ней прямо посреди ночи, столько же раз я возвращался обратно. Я не доводил начатое до конца, потому что боялся узнать правду о том, что я виноват в её исчезновении, что я сделал что-то не так. Не хотел слышать, что я не тот, в ком она нуждалась. А теперь... я чертовски испугался за неё. Я смотрел, как она держала оборону, как наступала, и когда Луна пропускала удар соперницы, моё сердце просто останавливалось. Проглядел большую часть раундов, останавливая круговорот мыслей и сопоставляя факты в голове. Меня ужасало то, как просто всё сходилось. Я чувствовал себя ещё большим идиотом.
Мне приходилось слышать про женские бои, но я никогда не придавал этому значения. Я наивно полагал, что на эти бои собирались мужики, желающие поглазеть на полуголые женские тела, и что там не было такой жестокости, присущей мужским поединкам, но я заблуждался. На мой взгляд, по зрелищности они были приблизительно равны, а может даже превосходили мужские. И я бы не имел ничего против такого увлечения незнакомой мне девушки, но там, на ринге, была Луна. Мне не хватало воздуха, было сложно видеть, как мастерски она сражается.
В самом деле, я и не знал что девочки так умеют. Я всегда представлял, что они дерутся мило и грациозно, как котята. Иногда думал, что это сексуально. Но всё оказалось совсем не так - это жестоко и страшно. И кроваво. Чёрт, слишком кроваво для неё.
Какого хера Вадим позволил ей этим заниматься? Я прикончу его, чёрт побери!
- Марк? Ты... что вы тут делаете, парни? - развернувшись, Вадим остановился и подождал, пока мы приблизимся к нему.
В первую секунду он выглядел растерянным, но потом попытался придать голосу привычной лёгкости. Клянусь, я еле сдерживался, и не вмазал ему по морде только потому, что прежде хотел поговорить и узнать ответы на вопросы.
После окончания мероприятия я сразу же понёсся к Вадиму, таща за собой Макса, которому и дела не было до предстоящих разборок. Мне повезло, что Никольский далеко не ушёл, потому что его охрана вряд ли бы меня пропустила в служебные помещения даже за деньги.
- В гости заглянули, - выплюнул я, а затем едко прошипел, - Ну, спасибо тебе за сюрприз.
Конечно, он сразу понял о чём я. Какого чёрта?!
- Я думал, у нас нет секретов, - добавил я, когда он на секунду опустил глаза, спрятав руки в карманах.
- В смысле, Марк? - с этими словами он вновь посмотрел на меня.
- Почему ты не сказал, чем она занимается? - я непонимающе покачал головой, отгоняя флешбеки. Он ведь неоднократно намекал на это, а я не придавал его словам значения. Но одно дело - правда, а совсем другое - долбанные загадки.
- Это не моя тайна, - пожал плечами тот, а потом переменился в лице, - Что с тобой, старик? Какая тебе вообще разница?
Какая мне разница? Я не хотел, чтобы это прелестное личико покалечили, не хотел, чтобы однажды ей сломали позвоночник, и она осталась калекой. У меня были планы, в которые входил грёбаный миллион разных вещей, которые я хотел сделать вместе с ней. Для всего этого она нужна мне здоровой.
- Ладно, бог с ним, ты не говорил об этом со мной, но какого чёрта ты вообще позволил ей заниматься этим?
В его обязанности входило заботиться о ней так же, как мы заботились о нём. Это друзья должны пытаться оградить тебя от ошибок. Именно они разгребали после тебя дерьмо, чертовски злясь из-за этого, но всё равно продолжали тебя любить. Я был таким другом, и мои парни тоже такими были, но почему мне казалось, что по отношению к ней всё иначе?
Макс помалкивал, решив не вмешиваться, в ожидании ответа я сжимал кулаки. Вадим вздохнул и снова посмотрел на меня, затем начал говорить хрипловатым голосом. Ему не нравился разговор, но мне было плевать на его чувства, когда дело касалось её.
- Когда я предложил ей поработать на меня, мы ещё не были близки, я просто думал о бизнесе, - нехотя пояснил Вадим, - Но потом, когда я узнал её, уже было поздно останавливать этот поезд, - он тяжело вздохнул, потом решительно на меня взглянул, - Но, знаешь, я предпочитаю быть уверенным в том, что она сможет за себя постоять, в случае чего. Я почти спокоен, если знаю, что она в хорошей форме.
Он, мать его, спокоен?