- Мы пойдём наверх, хорошо? Только умоем тебя, брат, и пойдём наверх, подальше от всех.
Надо отдать должное администратору, он быстро среагировал и принимал правильные решения. Админ частично расчистил путь до лестницы, отправив танцоров в дальний от нас угол. Чтобы отвлечь внимание, они приступили к жаркой части номера, поэтому на нас почти никто не смотрел.
Отвёл податливого друга наверх, уложил на свою кровать, стянул с него одежду и бережно накрыл одеялом. Сам выключил свет, лёг рядом, потому что побоялся оставлять его одного, и тихо вздохнул, наблюдая за тем, как друг обнял подушку.
Макс совсем терял голову, но он всё ещё оставался моим другом. Однажды они с Даяном сделали то же самое для меня, и теперь настала моя очередь отплатить тем же.
Несколько недель назад мне пришлось перегонять его машину, потому что тот больше не хотел возвращаться домой. Он не мог там появляться с тех пор, как отца увезли на скорой, и я понимал его, как никто другой. Затащить меня в дом, где я вырос, было нереальной задачей. И почему отец не продал его после всего, что случилось? Для меня это было загадкой, которую я не разгадывал. Просто не хотел дать ему шанс и хоть немного поубавить свою ненависть.
В отличие от меня, Макс своего отца боготворил. Взаимное уважение, которое было видно невооружённым взглядом, признаться, временами вызывало зависть и мимолётное желание позвонить своему отцу. Но оно быстро пропадало под тяжестью его вины, которая никогда не забудется. То, что он сделал, напрочь перечеркнуло все наши отношения. Константин Евгеньевич в детстве был мне даже ближе собственного отца, и это красноречиво говорило о правильности принятого мною решения.
На скольких семейных обедах я присутствовал в его доме просто не сосчитать, а теперь... Теперь эта дружная семья, этот, казалось бы, несокрушимый клан разваливался. И никто и ничто не способно было этому помешать - ни деньги, ни связи, которые всегда были их богатством. Вот уж не думал, что этот суровый мужчина, олицетворявший для меня образец мужества и здоровья, будет свергнут смертельной болезнью. Заболевание слишком поздно обнаружили, когда лечить его было уже бесполезно, но Макс хотя бы мог попрощаться.
Друга это известие серьёзно подкосило. Необратимость происходящего угнетала его, ломала каждый день, вынуждая принимать сложные решения. Бессилие и бесполезность денег ощущались так явно, что я просто не мог об этом не думать.
Трудно быть старшим мужчиной в семье, особенно если тебе едва исполнилось двадцать, а впереди ещё несколько лет учёбы. Но у него нет другого выбора, кроме как возглавить клан, через силу повзрослеть, взвалив эту ношу на себя. Уже сейчас его отец не мог всецело управлять строительным бизнесом, который трещал по швам, поэтому Максу приходилось разрываться на куски, чтобы сделать хоть что-то.
Я не винил его за то, что он сорвался. И делал всё, что было в моих силах, для того, чтобы хоть немного облегчить его жизнь. Мне ничего не стоило просто перегнать его тачку, по крайней мере на тот момент я так считал.
Кто знает, может, если бы я поднялся в комнату Луны на минуту раньше, то застал бы её и сейчас не чувствовал бы себя так паршиво. Однако, как бы то ни было, я не жалел о помощи другу.
Когда я поднялся к ней в комнату, её там не было. Я не обнаружил Луну и на следующий день. И через неделю. Она не выселилась из общежития, это было легко проверить, но девушка перестала там появляться. Вообще. Не так, как в прошлый раз. Сейчас все было по-другому, и в груди засело чувство, будто я этому как-то поспособствовал. Что я сделал не так?
В университете девушка тоже не появлялась. Пришлось выбирать между обаянием и угрозой, чтобы выяснить у старосты о причинах такого поведения, и я выбрал первое. Но не удалось узнать ничего кроме того, что Луна попросила по возможности отмечать её на лекциях, и то не лично, а по телефону. Пустая трата времени, однако невозможно просто сидеть на месте или заниматься привычными делами, когда неизвестность пожирает тебя изнутри.
Даян ничего не знал, Лиза тоже, как и Алина, и Вадим, и вообще все... Если бы староста её группы не сказала, что Луна связывалась с ней, то я бы всерьёз подумал, что она пропала. Но друзья были чертовски спокойными, они, мать их, вели себя так, будто ничего не произошло, в то время, как мой мир перевернулся. Правда, Лиза теперь смотрела на меня иначе, будто бы это я был виноват в том, что её подруга исчезла. В последнюю нашу встречу она смерила меня взглядом с лёгким налётом разочарования, а если ей и приходилось говорить со мной, то она делала это неохотно.